И первое, в чем он нашел себя неожиданно увлеченным – его жена с ее нетипичным поведением, у которой, оказалось, в жизни были более интересные увлечения, нежели ее жених, в чем прежде был убежден каждый житель королевства, который хоть раз сталкивался с ней до свадьбы.
Оказалось, Беатрис довольно разносторонняя личность со множеством интересов, которая могла и любила наслаждаться жизнью, при этом не забывая и про серьезность. Она виртуозно справлялась с обязанностями, а после со спокойной совестью посвящала себя праздности, которую Диона в свое время приучили презирать. Беатрис отдавала себя с равной самоотдачей радостям жизни, не зацикливаясь на чем-то одном и получала от этого определенное удовольствие. Дион не мог припомнить того времени, когда Беатрис искренне и счастливо улыбалась столько же, сколько в этот месяц, который посвятила исключительно себе.
В месяц, когда ее увлечениями было что угодно… кроме него самого.
Не то, чтобы он чувствовал себя оскорбленным или обделенным. Но все же контраст был слишком разительным, а из-за появившегося излишка времени у него появилась возможность всерьез об этом задуматься, чем он прежде пренебрегал в целях экономии энергии и времени.
И то, что он видел… интриговало его. Хотя бы потому, как разительно изменилась Беатрис Харт. Сейчас он точно наблюдал за другим человеком. Довольно интересным и нетривиальным человеком, который привнёс в его жизнь долгожданную возможность немного замедлить свой бешеный ритм жизни и банально подумать.
Вначале он не придал этому большого значения, отбрасывая эти мысли, чтобы потратить это время на благо рода, чему его учили с самого детства. Но в этот раз его концентрация то и дело подводила его.
Несмотря на то, что Биа больше не преследовала его, отнимая значительную часть его жизни, она все еще неотвратимо притягивала его внимание.
Он и сам не мог долгое время понять, привычка это, или его собственная инициатива, с которой он точно машинально искал ее взглядом и вслушивался в каждое слово. Прежде он не искал и не слушал нарочно, впрочем, прежняя Беатрис не оставляла ему шанса остаться незамеченной, несмотря на отсутствие у жениха активного интереса.
И в этом образовавшемся вакууме времени и внимания он словно рефлекторно искал возможность восполнить данный пробел, который внезапно образовался.
И то, что он видел и слышал… ему нравилось. Впервые он настолько отчетливо различил в своих чувствах искреннюю заинтересованность. Впервые он что-то захотел для себя.
Но, все еще невежественный в этом вопросе он сам долгое время был в серьезных сомнениях относительно своих чувств, которые были ему чужды и непонятны.
Осознание пришло, как ему казалось, слишком поздно. Первым наиболее ярким проявлением его заинтересованности женой стало при появлении метки и смесь страха и досады, которые он испытал, вспомнив о скором разводе.
Вначале он подумал, что это лишь опасение из-за возможных проблем с получением наследства, если Беатрис потребует незамедлительного развода.
Вторым звоночком стала надежда. Надежда, что обладательницей второй парной метки будет именно его жена, и тщательно подавляемая тревога от того, что он ошибается. Но он вновь по неопытности подумал, что все дело в наследстве.
Третьим звонком стала уже неприкрытая досада от понимания, что это не она, стоило только Беатрис к нему прикоснуться в ту злополучную ночь.
Он никогда не испытывал трепета перед близостью Бии прежде, несмотря на то, что его невеста была навязчиво-прилипчивой. Ощущалось легкая досада и чувство стыда, когда она переходила границы, особенно в общественных местах, но мужчина всегда оставался спокоен и равнодушен. До той самой ночи.
До того момента, когда его сердце готово было взорваться или выпрыгнуть из груди от волнения и предвкушения, в короткий миг его заблуждения о том, что ее прикосновения могут нести более интимный характер.