На кровати тем временем раздалось поскрипывание пружин, и я поднял голову, заинтересованный происходящим. Член Кира, забравшегося с ногами на диван, теперь оказался в районе испуганного личика училки, которая смотрела на мужские причиндалы со смесью ужаса и восхищения.

– Высунь язычок и оближи головку! – приказал он растерянной девчонке, но та лишь продолжала завороженно пялиться.

Интересно, где тут у неё кнопка «вкл»? Я с силой надавил на клитор, водя пальцем влево-вправо, вжимая увеличившийся бугорок. Мышь коротко вскрикнула, раскрыв плотно сомкнутые губы, а в следующее мгновение головка член Кира оказалась в нежном ротике. Мог лишь позавидовать ему, ведь мой ствол уже словно пронзало раскалённой спицей, так хотелось присунуть в мокрую волшебную дырочку девчонки. А зачем, собственно издеваться над самим собой? Я легонько пошлёпал ладонью по половым губкам, ощущая их горячую беззащитность и расстегнул ширинку. Так и быть, постараюсь понежнее с хрупкой училкой, хотя хотелось засадить сразу на всю длину. Головкой, объятой пламенем и горящей от желания скользнул по половым губам от клитора до попки и обратно, чувствуя, как напряглось всё её тело. Надо же, а ведь был уверен, что она уже совсем расслабилась. На секунду вспомнил глупые фантазии брата о том, что эта текущая шлюшка – ещё девственница, но отринул все мысли и вошёл резким движением.

Как же узко! Мне хотелось вскрикнуть вместе подавившейся стоном Мышью. Она явно пыталась заверещать, но сложно это сделать, когда рот занят по самое горло. С ужасом увидел слёзы на её глазах и ощутил, что мой член упёрся в какую-то преграду, но потом всё же прорвался внутрь, погрузившись по самые яйца. Мария Ивановна мелко задрожала и напряглась, будто древко натянутого лука. Кир тоже ощутил перемену в состоянии Мыши и дернулся в сторону, одновременно опускаясь с ней рядом.

– Маша, что, больно? – разом спросили мы с братом.

– Немного, но терпимо, – прошептала она. – только не останавливайтесь, пожалуйста.

Я замер, понимая, что сейчас произошло, но Маша вдруг обхватила меня ногами и притянула к себе, заставляя продолжить поступательные движения и глядя мне в глаза. Кажется, с каждой фрикцией ей становилось всё приятнее, по крайней мере, скованность и зажатость в мышцах и суставах прошли, тело стало более податливым. Наслаждаясь её горячей узкой дырочкой, плотно обхватывающей мой член до грани болезненности, взвинтил темп до потемнения в глазах. Но в тот момент, когда оргазм был готов обрушиться с небывалой силой, со страхом ощутил, как задёргалась Мышь. Своим звериным неистовством я, наверное, вновь сделала ей больно. Скрипя зубами, заставил себя остановиться и почти вышел из этих долбанных райских ворот, которые дарили столько напряжённого, острого удовольствия. Девчонка лишь хватала воздух и силилась что-то произнести…

– Ещё, ещё, хочу вас обоих, дайте мне кончить! – задыхаясь и сотрясаясь всем соблазнительным тельцем, выдавила она. – Мне нравится!

Я сама не поняла, когда провалилась в сон. Моё тело изменило в который раз: сначала эта болезнь, затем нереальное возбуждение, вызванное прикосновениями боссов. Как же текла и стонала в их крепких объятиях. Неужели это была я? Куда делась наивная скромница, желавшая связать свою жизнь с предателем Андреем? Отдавалась этим самцам с такой неистовой радостью и восторгом, словно была одной из их игрушек. Но ведь я не такая…

– Маша как ты? – голос Влада прозвучал сквозь пелену оргазма и температуры.

– Ммммм… – невнятно пробурчала в ответ.

– Чёрт, да она вся горит! Ну и мудаки мы с тобой, брат! Тебя совесть не мучает? – Кир вновь потрогал мой лоб, недовольно цокнув языком. – Звездуй в аптеку!

– Ещё чего мне сделать?

Чувствовалось, что Владлен не привык к тому, что ему приказывают. Хотелось сказать, чтобы они наконец-то перестали орать друг на друга, но эти двое уже ушли на кухню, накрыв меня одеялом чуть ли не с головой.

–… и курицу ещё купи, я бульон сварю! – голос младшего Волкова звучал так, что невозможно было ослушаться.

Бульон? Он серьёзно? Я обняла подушку, соскальзывая в лёгкий и приятный сон, наполненный ароматом домашней еды и ощущением заботы. Кажется, у меня даже начал просыпаться аппетит, а, значит, дело идёт к выздоровлению. Когда проснулась, почувствовала себя полной сил и отдохнувшей. Если бы не ноющий низ живота, решила, что моё приключение с боссами, спасшими меня от домогательств Борова, было не более чем странным, но горячим миражом. Неужели это было по-настоящему? Вот теперь я стала женщиной… От этой мысли вновь вспыхнули щёки. Память услужливо подсунула образы обнажённых братьев Волковых. Идеальные тела, которые так и хотелось потрогать, жадные губы, огромные члены, доставившие меня на самую вершину болезненного плотского удовольствия. Эти мужчины…такие развратные, дикие, необузданные, заботливые, сумасшедшие. С ними я становилась такой же.