– Вань, может, обойдёмся без театральных сцен и разрывания рубахи на груди? – я вылезла из-под одеяла и доползла до кухни. Всё небольшое пространство пропахло мандаринами так, что невольно почесалась. Кажется, аллергия началась. Кир с лёгкой руки привёз килограммов пять ярко-оранжевых красавцев и строго-настрого приказал их все съесть. Вот теперь я старательно исполняла его просьбу и витаминизировалась изо всех сил. Странный он всё-таки, столько всего понамешано: цинизм и наивность, испорченность и доброта, недюжинный ум и банальная неграмотность. Мужчина-ребёнок, чертовский сексуальный, опасный и ранимый. Когда вчера вечером появился на пороге, была уверена, что он меня трахнет прямо у двери, но вместо этого мы пили чай, словно давние знакомые и болтали о мелочах. Даже не знаю, было ли мне это приятно или вызвало обиду, что красавчик не хочет меня в больном состоянии, ведь выглядела откровенно паршиво.

– Эй, ты вообще слушаешь? Я спрашиваю, когда оставшаяся часть суммы будет? – теперь истерика перешла в полноценный наезд. Кажется, братец считал, что имеет право не просить, а требовать.

– Знаешь что, дорогой родственничек, ты сейчас ничего не попутал? Кто дал тебе право разговаривать со мной в таком тоне. Не говорю, что ты должен мне руки целовать, но хотя бы на элементарную благодарность я вправе рассчитывать. Поэтому решим так, ту часть суммы, что тебе перевела, можешь оставить себе, но вот дальше выпутывайся сам!

Я нажала отбой и задрожала всем телом. Никогда раньше не разговаривала с братом в таком тоне. Каким бы он ни был, но всё же мы – одна семья. Чувство вины накрыло так, что рот наполнился едкой слюной, которую решила забить мандарином. Вот сейчас доем последние пару долек, успокоюсь и позвоню Ване. В конце концов, я же обещала ему помочь. Набрала его номер, но механический голос сообщил мне, что абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. На сердце стало тяжело и тревожно.

В ту ночь мне вновь снились кошмары. Казалось, что Ваня стал ребёнком и мы гуляли по большому торговому центру. Он тащил меня за руку то к лотку с мороженым, то к витрине с яркими игрушками, то к карусели с обшарпанными лошадками. Мне было жарко и лениво, а малыш всё скулил: «Хочу кататься на конике! Пойдём кататься! Хочу! Хочу!» При мысли о бегущих по кругу скакунах к горлу подступила тошнота. «Ванюш, ты иди, а я на лавочке посижу, полюбуюсь на тебя!» – подтолкнула братика к мигающему аттракциону и улыбнулась тому, что можно хоть немного посидеть в тишине. Внезапно свет погас, погрузив пространство в кромешную темноту, отовсюду раздались испуганные крики. Когда электричество дали вновь, передо мной был пустой торговый зал, без карусели и Вани. Я сорвалась с места, начала метаться и звать его. Мой голос звонким эхом разносился в абсолютно пустом помещении. Странно, даже посетители центра куда-то делись. Вернее, они мелькали в отдалённых коридорах, но стоило двинуться к ним с просьбой о помощи, размытые фигуры пропадали из глаз.

Проснулась от собственного крика. Сердце надсадно бухало, во рту пересохло, а тело сотрясала дрожь. Уверенность в том, что с братом что-то случилось словно ударила чем-то тяжёлым, придавливая к кровати и не давая пошевелиться – оставалось лишь хватать ртом воздух.

Трель мобильного отогнала липкую волну паники. Не глядя на устройство, приняла вызов.

– Маша, где Ваня? Я ему второй день звоню, телефон выключен! – мама была в своём репертуаре: сразу с места в карьер, даже не поздоровалась, не поинтересовалась моим здоровьем.

– Здравствуй! Не знаю. Вчера созванивались, вроде всё хорошо было. Но потом телефон отключил. Может, с друзьями загулял, а мобильник разрядился.

Зная братца, именно так и обстояло дело, а глупый сон был спровоцирован чувством вины. Скорее всего, сейчас бухает с корешами и рассказывает им, какая я бессердечная сука.

– У меня сердце не на месте. А вдруг что-нибудь случилось? Слушай, съезди к нему! – теперь поняла, откуда у младшего такая безапелляционная требовательность.

– Ма, я, вообще-то, болею. У меня первый день температуры хоть нет.

– На улице отличная погода, тебе будет полезно подышать свежим воздухом! – продолжала гнуть мать.

– Откуда в Москве свежий воздух? Тем более, мне придётся часа полтора толкаться в метро, там со свежестью точно проблемы! – вяло оправдывалась.

– Вот уж не думала, что вырастила такую эгоистку. А если твоему младшему брату сейчас нужна помощь? Вдруг он упал, ударился и сейчас истекает кровью в своей квартире?

Мне очень хотелось напомнить, что комнату Ване оплачиваю я, но это привело бы к очередному витку спора.

– Давай так, позвоню вечером его хозяйке, у которой он снимает угол и узнаю, что там и как? Только сейчас она всё равно на работе.

Мать пробормотала что-то неразборчивое в трубку и отключилась. Как же мне дороги мои родственники! Но я их всё равно люблю. Жаль, что всё равно буду для них плохой, как бы ни старалась заслужить их симпатию и уважение.

Весь день провела как на иголках. Как назло, оказалась в каком-то вакууме: Таня занималась устройством собственной свадьбы, погрузившись с головой в процесс; из школы никто не звонил, хотя была уверена, что меня уже уволили, и стервятники не преминут потерзать мою плоть. Кажется, Боров не решился идти против Волковых. Хотя куда этому свинтусу против таких хищников – сожрут и не заметят.