– Ваша? – он медленно встает из-за барной стойки и отодвигает высокий стул. – Ваша? – упирается рукой в стол, нависая надо мной каменной глыбой.

Я тихонько йокаю, но больше для виду, чем от испуга. Голову приходится задрать, чтобы смотреть в глаза мужчину.

– Ещё раз выкнешь мне, и я буду вынужден применить крайние меры! – грозит Красовский, непозволительно близко приблизив ко мне своё лицо.

– К-какие меры? – пытаюсь изобразить испуг, только боюсь, скрыть интерес за маской страха мне не удается.

– Какая любопытная девочка! – приговаривает насмешливо, неодобрительно цокая языком.

Проводит костяшками пальцев по скуле, очерчивает контур лица, а потом бесцеремонно приподнимает пальцем подбородок и снова целует меня.

Хорошо, что за полгода, которые Стешка живёт со мной, я привыкла прислушиваться к различным звукам и шорохам. Вот и сейчас грохот, раздавшийся за моей спиной, заставляет меня оттолкнуть Красовского.

– Ма! – слышу возмущённый возглас племянницы и неторопливо разворачиваюсь.

Я чувствую себя преступницей, пойманной с поличным.

– Моё солнышко, – лепечу я, – пойдём скорее умываться, чистить зубки и завтракать.

Я болтаю без умолку, чтобы переключить внимание Стешки. Даже не отдаю себе отчёт, для чего это нужно, ведь малышка ничего не успела увидеть. Возможно, я просто хочу выговориться и успокоить разбушевавшиеся эмоции от неожиданного всплеска адреналина.

– Вкусно? – спрашиваю у девочки, пока та уплетает за обе щеки запеканку с сухофруктами и сметаной.

– Сказочно! – раздается сбоку. Красовский решил, что я вопрос ему адресовала, и поэтому отвечает, не стесняясь набитого рта.

Я убираю со стола посуду, а потом раскладываю на нём крупные пазлы для Стефании. Моя племянница любит играть рядом со мной, поэтому приходится иногда делать поблажки.

– Девчонки, а махнём сегодня в парк, – предлагает босс, – пока снегом всё не завалило, на следующей неделе обещают по прогнозу снегопад.

– Можно, – протягиваю стеснительно. Почему-то после второго поцелуя Красовского я стала чувствовать некоторую неловкость. И взгляд мой теперь бегает по кухне в поисках достойного предмета, за который можно зацепиться.

– А ты что думаешь, принцесса? – Александр присаживается на корточки перед стулом, на котором сидит Стешка, и проводит крупной ладонью по коротким завиткам на голове малышки.

– М-дя! – бросает девочка, продолжая увлечённо соединять детали, которые должны стоять радом, как ей кажется.

Мы с Красовским переглядываемся, а лица наши вытягиваются, словно по команде. Я пожимаю плечами, но вслух комментировать произошедшее не тороплюсь.

Один из врачей, которого мы посещали, советовал не акцентировать внимание на том, что Стешка не говорит. И в случае, если она начнёт делать какие-либо попытки восстановить речь, воздержаться от эмоциональной реакции.

После смерти Оксаны, моей сестры, я водила Стешку к разным специалистам, и все в один голос утверждали, что она не говорит из-за перенесённого стресса. Возможно, отведи я ребёнка к частному доктору, толку было бы больше. Но в меру своих скудных возможностей, а хватало их только на походы в поликлинику, я делала всё, что могла.

Первым в себя приходит Красовский. Он помогает Стешке собрать пазл, попутно рекламируя парк аттракционов, который мы сегодня посетим.

Я ухожу в спальню и подготавливаю для нас с девочкой одежду. Достаю из шкафа необходимые вещи, в голове то и дело прокручивая утренние события. Как так могло произойти, что человек, который был для меня чужим, которого я даже не знала пару месяцев назад, вдруг стал таким близким и необходимым?

– Давай всё-таки не будем полностью отказываться от услуг няни, – мурчит Красовский, пристраивая горячие ладони на моей талии.

От неожиданности вздрагиваю и резко разворачиваюсь, отстраняясь от мужчины. Не подозревала, что Александр окажется таким прытким и в пределах одного дня перешагнёт сразу несколько границ между нами.

– Вы… ты меня напугал! – вовремя успеваю спохватиться, потому что искорки озорства уже начали плясать в светло-голубых глазах. – И для чего нам нужна няня? Стешка ходит в садик, и…

– А вдруг я захочу пригласить тебя на свидание, с кем мы оставим ребёнка? – босс лукаво подмигивает.

Только мне его игривое настроение не передается, наоборот, я сразу сникаю. Получается, моя малышка мешает мужчине?

Я ничего не говорю в ответ, потому что просто не могу произнести ни слова. Горький комок обиды застревает в горле, мешая нормально дышать.

– Эй, ты чего? – слегка грубоватые, но в то же время невероятно нежные ладони мужчины обхватывают моё лицо.

Я молчу. Не смотря на то, что часть стены между нами рухнула и превратилась в прах, полностью открыть душу я не могу.

Память всё ещё хранит воспоминания того, каким чёрствым и строгим может быть босс. Хоть он и стал гораздо мягче в последнее время.