Он докуривал в отведённом месте, когда заметил, что Полина идёт к нему с палочкой сахарной ваты. Отщипнула кусок, смяла между пальцами, отправила в рот и облизала пальцы.
Его кадык дёрнулся.
Саша был терпеливым. Он понимал, что резкое движение с намёком на нечто большее, чем поцелуи, может всё испортить. Он не готов был потерять её, когда только обрёл.
Леся с Артёмом потерялись у магазинчика. Вряд ли Пестеренко найдёт там пиво, но он решил рискнуть.
Полина облизала губы, останавливаясь возле него.
— Жаль, что ты не захотел вату.
— Почему?
— Она безумно вкусная, — ему показалось, что она даже застонала.
— Пить не хочешь?
— Конечно. Леся обещала принести воды.
Саша кивнул, докурил, выкинул окурок и кивнул — пора возвращаться.
На центральной площади собралась толпа. Саша заметил, что Леся, Артём, Дима и Слава уже стояли на возвышении, откуда открывался хороший вид.
Полина расправилась с ватой, вытерла руки влажными салфетками и понеслась к Лесе. Та протянула ей бутылку воды. Саша подошёл и уставился на Иванову, которая запрокинула голову, чтобы попить. Его взгляд прошёлся по тонкому горлу, ключицам, груди.
Она чертовски совершенна.
Резкий тычок в бок заставил его отвернуться. Артём смотрел так, словно впервые видел, что Фихнеев кем-то заинтересован.
— Что? — сказал Саша, чувствуя себя пойманным с поличным.
— Девочка очень красивая, но твой взгляд говорит, что ты готов её трахнуть прямо здесь и сейчас, — тихо сказал Артём.
— Что ты несёшь, — процедил Саша.
— Думаешь, никто не видит, как ты на неё смотришь?
— Уж точно не так, как ты описываешь.
— Это просто сокращение периода прелюдий.
— Артём, ты… долбоеб? — скривился Фихнеев. — Если ты трахаешь всё, что движется, но поёшь серенады Олесе, это не значит, что ты гуру в любовных делах. Я сам разберусь, когда закончится прелюдия у нас с Полиной.
Артём недовольно качнул головой.
— Мои серенады не такие эффективные, раз она до сих пор не стала моей.
— Она не стала твоей, потому что ты трахаешь всех баб с куриными мозгами и не умеешь держать член в узде. Может, возьмёшь паузу и обратишь внимание на ту, которая тебя любит? Чтобы потом не стонать, почему она ушла к другому?
Саша злился. Артём был неглупым, но его поступки вызывали отвращение. Олеся по секрету рассказала, что в прошлую пятницу, пока все отдыхали на пляже, Артём склеил какую-то девицу, бросив Лоскутову. Он потерялся, не отвечал на звонки. Утром объявился, сказал, что стало плохо, но это была ложь — Олеся своими глазами видела, как он уходил с брюнеткой.
Саша не лез в чужие дела, но ему было жаль девушку, которая смотрела на Артёма влюблёнными глазами и пыталась добиться его внимания. Она не сдавалась, но было больно, что он замечает в ней только подругу. Иногда намекает, что влюблён. Иногда.
Фихнеев молчал, но сейчас не выдержал.
— Всё сложно, — хмуро ответил Артём.
— Было бы легче, если бы ты перестал вести себя как долбоеб и признался ей.
— Не всё так просто.
— А ты не усложняй.
Они с минуту буравили друг друга взглядами, а потом услышали громкий голос Полины:
— Саш, скажи, что в оранжереях есть мандариновое дерево!
Фихнеев резко повернулся, поймал её умоляющий взгляд, затем посмотрел на нахмуренную Олесю.
— Да, есть. А что?
— Леся не верит, потому что не видела мандарин!
— Я не не верю… Я не видела мандарин! — прищурилась Лоскутова.
— Оно без плодов. За время моей работы пыталось зацвести, но плодов не было. Нужен особый уход и подкормка. Просто растёт, благоухает, служит объектом для экскурсий.
— А, тогда понятно!
— Добрый вечер всем! — начал ведущий со сцены, и Полина отвернулась.
Саша шагнул вперёд, встал прямо за её спиной. Ванильный шлейф окружил его, он расслабился и захотел положить подбородок ей на макушку, обвить талию. Полина хлопнула в ладоши, и он вскинул брови — оказалось, ведущий попросил об этом.
Саша скосил взгляд на Артёма — тот был мрачен, но всё равно пододвинулся к Олесе и что-то сказал ей на ухо. Фихнеев качнул головой, положил руку на талию Полины и потянул на себя.
Девушка послушно облокотилась на него и выдохнула. Ему нравилась её реакция. Она мило краснела, была тактильной и отзывчивой.
Просто прекрасной.
Саша положил руку на её живот, начал водить большим пальцем возле пупка, выводя узоры. Полина прижалась теснее.
— Если захочешь ещё прокатиться — скажи, — тихо сказал он.
— Угу.
— Или домой — сразу поедем.
— Хорошо. Ты не устал?
— Нет.
— Тогда побудем ещё. Обещали конкурс. Кстати, ты хорошо стреляешь в тире?
— Смотря чем.
— Я увидела игрушку. Милую. Кота-сосиску, — хихикнула Полина, и Саша крепче прижал её.
— Кот-сосиска?
— Да-а!
— Попробую достать.