— Это выражение для современных мужчин, — Олеся еле сдерживала смех, пока Артём внимательно её слушал. — Которые, ну…

— Ну…? — поторопил Тёма.

— Ну, знаешь, которые…

— Лоскутова, быстрее!

— Которые тратят массу времени на совершенствование своей внешности, — девушка сжала челюсти, пытаясь не засмеяться, потому что Пестеренко округлил глаза до состояния блюдец.

— Ты совсем одурела от пива? — он дёрнул банку из её рук, вызвав приступ смеха.

Олеся зажала рукой рот, когда Артём рыкнул:

— За гея меня держишь?

— А ты что, гомофоб? — не удержалась Машка, продолжая цепляться за локоть Саши, который переводил озадаченные взгляды с бешеной парочки на захват Ячневой.

— Нет, но я точно не из тех самых!

— Из каких «из тех самых», Тёмочка? — Лоскутова состроила невинность, хлопая ресницами.

— Я не из разряда гомосексуалов, Лоскутова. Хочешь проверить?

— Нет! — она вскинула ладошки, начиная качать головой.

— А ну, подержи моё пиво, Саня.

Пестеренко тут же всучил банку с пивом Фихнееву, когда Олеся взвизгнула и начала бежать в сторону воды, но была нагло перехвачена Артёмом, который без особых усилий поднял девчонку, взвалив себе на плечо. Его ладонь игриво приземлилась на её попу, и Лоскутова начала верещать на всю округу.

Саша оставил пиво на песке, избавляясь от хватки Маши. Блондинка сегодня покоряла пляж белым купальником. Он заметил, что её треугольники на груди были слишком ничтожны, чтобы спрятать хотя бы половину. И трусы — это даже не трусы, как подумал Саша, а какой-то жалкий кусок ткани, который не прикрывал перед, и ничтожная ниточка между ягодиц.

Маша была соблазнительницей. Ярой противницей монашеских купальников, то есть сплошных, которые скрывают часть фигуры. Она показывала всем и каждому своё загорелое тело, ловя удовольствие от горячих взглядов со стороны мужчин.

Сам Саша взглянул на неё пару раз, не находя ничего, что ему бы понравилось. Ну, фигура была замечательной: округлая грудь, достойная внимания, подтянутая задница и плоский живот — это всё, чем можно довольствоваться. В мозгах у белокурой был сплошной не рассеивающийся вакуум.

Он был не против захватить Ячневу, потому что Олеся настояла на её присутствии, объяснив тем, что ей будет скучно.

И вот, посмотрите, Лоскутову кидают в воду, потому что она пыталась назвать Пестеренко геем, а Маша, притворившаяся дурочкой, строит глазки Фихнееву.

— Я купаться, — сказал он, начиная идти по обжигающему песку.

— Я тоже! — подорвалась Маша, аккуратно ступая за ним.

«Боже, праведный», — он закатил глаза, огибая двух мальчишек, которые нависли над мамой с просьбой дать им воды.

Он нашёл глазами Иванову, которая взобралась на пирс вместе со своей подружкой. Саша поменял траекторию следования слишком поздно, так и не успев подумать, зачем это сделал.

Он вступил на последнюю ступеньку, когда услышал довольный смех Полины:

— Рита, перестань. Никита мой друг!

Саша выгнул бровь, смотря вниз, где сидел Трутнев, вытянув длинные ноги.

— Он точно влюблён в тебя, бестолковая.

Шмелева, уперев руки в бока, ждала своей очереди прыгать. Перед ними стояло три человека, которые терпеливо дожидались, пока прыгнувший всплывёт, чтобы не создавать непредвиденных водных чрезвычайных происшествий.

— А я тебе говорю: нет. Он мне говорил про какую-то Машу.

— Саш, ты хочешь прыгнуть отсюда? — пропищала Ячнева позади Фихнеева, и он вспомнил о существовании блондинки, которая тёрлась возле него.

Он резко оглянулся, смотря, как Маша, обняв себя руками, недоверчиво косилась на высоту пирса.

— Да, — ответил он, делая несколько шагов и тем самым приближаясь к бывшим одноклассницам.

— Маша? Тупая блонда, скачавшая фильм с вирусом на комп? — фыркнула Шмелева. — Она приходила к нему два раза. Первый, чтобы отдать ноутбук. Второй, чтобы забрать ноутбук.

— Нет, — выдохнула Полина. — Сказал, что они общаются.

Саша не понимал, почему стоял и слушал девчачий разговор.

— Ну… Ты уверена, что он с этой Машей общается? Он так схватил тебя!

— Обычное дело для него, — отмахнулась Полина.

Фихнеев окинул фигуру Ивановой взглядом, отмечая, что задница у неё была достаточно упругой и сочной.

Бледная кожа слегка покраснела, и он дёрнулся, когда представил, что потом ей будет больно.

Саша точно был уверен, что Полина не могла похвастаться естественным загаром после летних каникул. Она приходила на уроки с красным лицом, обожжённым носом, с которого слезала кожа, и болезненно относилась к моментам, когда её касались по рукам и плечам.

Он сделал неутешительный вывод, что девушка не загорала, а сгорала на солнце.

На пояснице была россыпь мелких родинок, и он впивался взглядом в каждую, пока его не отвлекла новая реплика от Маши.

— Может, прыгнем вместе? Я боюсь.