Она ела салат с морепродуктами, наслаждаясь лёгким ветром, дующим с моря. Набережная была заполнена людьми, гуляющими вдоль.

— Вкусно? — спросил Саша, когда заметил, как Иванова блаженно закатила глаза.

— Да, очень, — она едва сдержала стон, медленно жуя запечённую креветку.

— Гоша сказал, что ты сегодня напортачила с ромашками, — хихикнул Фихнеев.

Полина цокнула языком и качнула головой.

— Нет, это не я напортачила, а тот, кто ухаживал за ними во время клуба. Мне пришлось половину выкинуть, так как они начали умирать.

— Всё было плохо?

— Просто ужасно. Ромашки и так мало цветут, а тут у них все листья превратились в пепел. Сожгли на солнце. Надо было вовремя их пересадить в оранжереи.

— В этом году их больше не нужно сажать.

— Я знаю. Гоша сказал, что завтра мне надо обустроить фонтан до прихода экскурсии. Подстричь кусты и досыпать землю в некоторых местах.

Полина сделала глоток вина.

— Я закончу в пятой теплице в пятницу. Надеюсь, по крайней мере.

— Мама приезжает в субботу. Думаю, она придёт на работу, чтобы посмотреть масштаб бедствия.

Саша рассмеялся.

— Гоша ей звонит ежедневно по видеосвязи, так что она в курсе, что у нас всё замечательно. Тем более она уезжала в прошлом году, и там всё было гораздо хуже.

Полина выгнула бровь, и Саша продолжил:

— Мы случайно выкопали не то растение, и оно погибло. Ольга говорила, чтобы мы его не трогали, но так получилось, что при обработке земли его задели лопатой и… Оно оказалось повреждённым.

— О боже! Она ругалась?

— Нет, но я видел, что она еле сдерживалась от истеричного смеха, — хихикнул Саша. — Это было её любимое растение, которое за год выросло примерно на пятнадцать сантиметров, а это настоящий успех. Стажёру пришлось нелегко, потому что Ольга дала ему большое задание: пересадить все фиалки, хотя было не время. После того как он убил несколько фиалок, Ольга не выдержала и отправила его к Гоше под пристальный контроль. Сейчас он справляется, конечно, но к ответственной работе его не допускают.

— Бедолага, — Полина грустно улыбнулась. — Мама не настолько жестокая, чтобы отправлять его вон из оранжерей. Тем более ей нужны люди.

— Я тоже так думаю.

Медленно приближался вечер, и, как сказал Фихнеев, должны были собраться уличные музыканты, так что после того, как они вкусно поели и Полина слегка опьянела от выпитого вина, было решено прогуляться.

— Я в субботу после того, как уехал от тебя, поехал к отцу на фирму, — начал Саша, когда они вышли из ресторанчика.

Полина взяла его под локоть, медленно ступая. Она чувствовала себя максимально расслабленно из-за выпитого вина, но не настолько, чтобы пропустить мимо ушей слова Саши.

— Мы договорились, что я буду совмещать учёбу, работу и помощь в оранжереях. Если честно, я подумываю сократить количество работы в Садах, так как отец не слезет с меня, если я буду там проводить слишком много времени. Он идёт на уступки из-за матери, которая слишком сильно любит меня и хочет добра, но ему не по душе, что я продолжаю копаться с цветами.

— Разве это плохо, что ты занимаешься любимым делом?

— Это неплохо, но отец считает, что цветами можно заниматься, например, на пенсии. Он хочет, чтобы я стал юристом, так как это достаточно престижная и прибыльная профессия.

— Не все юристы получают много денег, — фыркнула Полина.

— Это верно, — вздохнул Саша.

Она чувствовала его переживания и пыталась как-то его подбодрить, но не знала, как сделать это правильно.

— Саш, это твоя жизнь, и ты вправе делать всё, что захочешь, — мягко начала Полина, улыбаясь. — Если ты не хочешь становиться юристом, тебя никто не сможет заставить. Ну, отучишься, отработаешь несколько лет, а потом поймёшь, что твоё призвание совсем в другом.

— Полин, я знаю, в чём моё призвание, но его это совершенно не волнует.

Они приближались к площади, на которой уже начался уличный концерт. Саша взял Полину за руку, немного ускоряя шаг.

— Пошли, покажем всем мастер-класс в танцах, — усмехнулся он, останавливаясь среди танцующей толпы, разворачивая к себе удивлённую Иванову и начиная кружить её в танце.

— Танцы? — хихикнула она.

— Да.

Полина положила руку на плечо Фихнеева, а тот в свою очередь обнял её за талию, дёргая на себя. Она тесно прижалась к нему, и они начали плавно двигаться в такт песни.

Саша резко наступил вперёд, опуская Полину и придерживая за спину. Вытянув ногу, она широко улыбнулась, выгибаясь. Его губы скользнули по её горлу, а вторая рука, лежащая на талии, прошлась по рёбрам.

Она была так хороша. Так шикарна. И так любима.

Его сердце не могло успокоиться. Оно установило бешеный ритм, словно ещё немного — и выпрыгнет из груди. И даже тогда продолжило бы бешено колотиться.