— Ещё! — командовала Агата. — Вижу головку!

В этот момент Доминик почувствовал, как внутри него что-то ломается.

ОНА СТРАДАЕТ, — Тенерис метался, как зверь в клетке. — ОНА КРИЧИТ. Я НЕ МОГУ. НЕ МОГУ ВИДЕТЬ ЭТО.

«Держись. Она справляется».

НЕТ! СЛИШКОМ БОЛЬНО ДЛЯ НЕЁ! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!

Доминик почувствовал жжение в груди. Глаза вспыхнули золотом — ярче обычного.

— Доминик? — Агата обернулась. — Вы в порядке?

— Да, я... — он зажмурился, пытаясь удержать контроль.

Но Тенерис рвался наружу. От отчаяния. От беспомощности. От невозможности защитить свою пару.

Руки Доминика задрожали. Кожа пошла рябью.

— Нет, — прошипел он сквозь зубы. — Не сейчас. Только не сейчас.

Марина закричала снова — сильнее, отчаяннее.

И Доминик не удержался.

Трансформация началась. Частичная.

Руки покрылись чёрной чешуёй. Пальцы удлинились, ногти превратились в когти. Из спины начали пробиваться костяные наросты — зачатки крыльев.

— Милорд! — Агата отступила. — Вы трансформируетесь!

— Я... пытаюсь... остановить... — Доминик стиснул зубы так сильно, что они превратились в клыки.

ВЫПУСТИ МЕНЯ! — ревел Тенерис. — Я ДОЛЖЕН ЗАЩИТИТЬ ЕЁ!

«Ты не можешь ей помочь! Только напугаешь!»

МНЕ ПЛЕВАТЬ! ОНА НАША! ОНА РОЖАЕТ НАШЕГО ДЕТЁНЫША! Я НЕ МОГУ ПРОСТО СТОЯТЬ!

Доминик упал на колени, борясь с драконом внутри.

Чешуя ползла по шее. Хвост начал пробиваться.

— Доминик! — Марина увидела его сквозь пелену боли. — Что с тобой?!

— Прости, — прохрипел он. — Тенерис... не может... видеть тебя... в боли...

Он задымился. Буквально. Из ноздрей повалил серый дым.

Агата схватила кувшин с водой.

— Милорд, дышите! Глубоко! Считайте до десяти!

— Не... помогает...

Марина, превозмогая боль, протянула руку. Коснулась его покрытой чешуёй щеки.

— Доминик. Послушай меня.

Золотые глаза, полностью драконьи, сфокусировались на ней.

— Мне нужен ты. Человек. Рядом со мной. Держащий мою руку. Можешь?

Доминик задрожал.

— Я... попробую...

— Не пробуй. Сделай. Для меня. Для нашей дочери.

Она сжала его когтистую руку.

Доминик закрыл глаза. Глубокий вдох. Выдох.

Тенерис, пожалуйста, — взмолился он внутренне. — Она права. Ей нужен я. Не ты. Дай мне контроль.

Дракон завыл от отчаяния.

НО ЕЙ БОЛЬНО!

«Я знаю. Но мы не можем это остановить. Можем только быть рядом».

Я... Я НЕ УМЕЮ БЫТЬ БЕСПОМОЩНЫМ.

«Научимся. Вместе».

Тенерис медленно, мучительно отступил.

Чешуя начала исчезать. Когти втягивались. Клыки уменьшались.

Через минуту Доминик снова был человеком. Весь в поту, бледный, дрожащий.

Но человеком.

— Прости, — прошептал он Марине. — Я потерял контроль.

— Ничего, — Марина слабо улыбнулась. — Тенерис волнуется. Это... мило.

— Мило?! Я чуть не превратился в дракона посреди родов!

— Потому что любишь нас. Это мило.

Новая схватка. Марина сжала его руку — теперь уже человеческую.

— Оставайся со мной.

— Всегда, — Доминик прижался лбом к её лбу. — Обещаю.

Агата вернулась к работе.

— Хорошо, что удержались, милорд. А то пришлось бы рожать в присутствии дракона. Это было бы... необычно.

Одна из помощниц хихикнула. Агата бросила на неё строгий взгляд.

— Сосредоточьтесь! Ребёнок идёт!

Доминик держал руку Марины. Крепко. Уверенно.

Внутри Тенерис всё ещё ворчал, но больше не рвался наружу.

Она сильная, — сказал дракон наконец.

«Очень сильная».

Наш детёныш тоже будет сильным.

«Да. Будет».

Ты хорошо держишься. Для человека.

Доминик усмехнулся внутренне.

«Спасибо. Ты тоже. Для дракона».

Они замолчали, объединённые одной целью — поддержать Марину.

— Не могу!

— Можешь! Последний раз! Сильно!

Марина собрала все силы, закричала и тужилась.

И услышала.

Крик.