— Но я хочу заплатить больше!

— Не надо. Договор есть договор.

Освальд с сомнением посмотрел на неё, но достал кошелёк, отсчитал четырнадцать золотых монет.

— Вы странная, — сказал он. — Но честная. Если будут ещё заказы — обращусь к вам.

— Буду рада.

Когда он уехал, Марина пересчитала деньги.

Семьдесят пять крон.

Шестьсот двадцать пять осталось.

Двадцать один день.

— Я устала, — призналась она Пеплу.

— Тогда отдыхай. Завтра будет тяжёлый день. Крыша не починит себя сама.

Марина легла спать рано. Но сон не шёл.

Она лежала, глядя в потолок, и думала о золотых глазах.

«Почему я не понимаю, откуда у вас силы».

Почему его это волнует?

Почему он пришёл предупредить о дожде?

Почему смотрел на неё так... странно?

Марина закрыла глаза.

Не надо думать о драконе. Надо думать о долге.

Шестьсот двадцать пять крон.

Двадцать один день.

Она справится.

Обязана справиться.

Марина пролежала час, ворочаясь. Мысли крутились, не давая уснуть.

Крыша. Завтра дождь. Если она не починит — затопит второй этаж. Все вещи, вся мебель, которую она уже почистила.

Нет. Нельзя ждать до завтра.

Марина встала, накинула плащ, взяла фонарь.

— Ты куда? — Пепел поднял голову с подушки.

— На крышу. Чинить.

— Сейчас? Ночью?!

— Завтра не успею. Надо сейчас.

Пепел вздохнул и спрыгнул с кровати.

— Тогда я с тобой. Чтобы ты не свалилась.

Они поднялись на чердак. Марина открыла слуховое окно, выбралась на крышу. Ветер трепал волосы. Черепица под ногами была скользкой.

Фонарь осветил дыру в крыше — большую, с разломанными балками.

— Боже, — прошептала Марина. — Это же огромная дыра.

— Говорил же Пепел, что крыша плохая.

— Ты говорил, что она "почти не протекает"!

— Ну, в трёх местах из пяти точно не протекает, — кот пожал плечами.

Марина присела на корточки у края дыры. Положила руки на балку.

Магия была на исходе. Она потратила столько сил на гобелен, что внутри почти ничего не осталось. Но надо.

Она закрыла глаза. Представила крышу целой.

Золотой свет вспыхнул слабо, едва заметно. Потёк к балкам. Дерево скрипнуло, начало срастаться. Медленно. Слишком медленно.

Марина сжала зубы. Ещё. Ещё немного.

Голова закружилась. Перед глазами поплыли чёрные пятна.

— Марина, хватит! — крикнул Пепел. — Ты упадёшь!

— Почти... готово...

Последняя балка встала на место. Черепица поползла, закрывая дыру. Щелчок. Ещё один.

Готово.

Марина покачнулась. Пепел вцепился когтями в её плащ.

— Вниз! Немедленно!

Марина кое-как спустилась обратно на чердак. Ноги подкосились. Она упала на пол, тяжело дыша.

— Ты ненормальная, — Пепел сел рядом. — Совсем.

— Но я... сделала, — Марина улыбнулась слабо. — Крыша целая.

— Ты чуть не умерла.

— Не умерла же.

Пепел фыркнул, но устроился рядом, тёплым комком.

Марина лежала на пыльном чердаке, глядя в потолок. Всё тело ныло. Внутри была пустота — магия выжжена до дна.

Но крыша починена.

Дом не затопит.

Она справилась.

— Пепел?

— Да?

— Доминик... почему он правда пришёл?

Кот помолчал.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Но думаю, он и сам не понимает.

Марина закрыла глаза.

Утром она с трудом спустилась вниз. Тело не слушалось. Она съела четыре помидора подряд, но магия восстанавливалась медленно.

— Тебе нужен отдых, — сказал Пепел.

— Нет времени на отдых, — Марина оделась. — Надо идти в деревню. Искать заказы.

— Ты в таком состоянии не сможешь работать.

— Смогу.

Она вышла из дома — и небо грохнуло.

Первые капли дождя упали крупные, тяжёлые. Через минуту лило как из ведра.

Марина стояла под навесом крыльца, глядя на потоки воды.