– Томек подрался? – изумление на лице парня было неподдельным. – Чепуха. Он не умеет!

– Понятно, – я отвернулась и продолжила путь. – А чего ты сейчас хочешь от меня?

– Я… – он тоже запнулся – будто налетев на выстроенную мной стену. И как-то неуверенно пожал плечами. – Пригласить тебя на свидание?

– Знаешь… у меня другие планы, – мы уже подходили к моему дому, и я мимоходом улыбнулась, скользнув взглядом по вывеске кафе – теперь она висела ровно. И лестницы рядом не было. В обеих прошлых жизнях вывеска так и осталась чуть покосившейся. Почему-то это показалось важным. Теперь вывеска на месте. И кэр Бораш жив. Как будто мир… уже стал чуть правильнее. – И, боюсь, у нас теперь вообще… слишком разные интересы. Светлого пути, кэр студент.

Вытянувшееся лицо Марека я еще успела заметить, прежде чем дверь дома закрылась за мной. И наверх, в свою мансарду, поднималась, улыбаясь – сама не сознавая до конца, чему именно.

Я ни в чем перед ним не виновата. И ничего ему не должна. Это ведь… хорошо?

Если подумать, вина – вообще странная штука… ведь если “черная паутина” случилась независимо от моего участия, значит… не так уж я была виновата? Та злая воля, что запустила это безумие, существовала независимо от меня.

И, значит, я напрасно наказывала себя целую жизнь?

А в мансарде меня ждал сюрприз: прибыл мой заказ из магазина готового платья. Должно быть, кэри Бораш открыла дверь и позволила курьеру занести коробки. И правильно, не то пришлось бы таскать все это наверх самостоятельно.

Я окинула взглядом гору коробок. Надо же, это я столько навыбирала?

Пришлось потратить некоторое время, чтобы переместить все это богатство в спальню. Гардеробная в моей маленькой квартирке была, откровенно говоря, тесновата. Не удержавшись, я распечатала одну из коробок. Хм, а этого я, кажется, не примеряла. Хотя… фасон интересный. И такого я не видела даже в будущем. Прекрасно! Дита действительно молодец.

В кабинет добралась далеко не сразу. Зато едва войдя, тотчас забыла обо всех обновках.

Камень на крышке почтовой шкатулки сиял ровным белым светом – значит, есть входящее письмо.

Я торопливо шагнула к столу и щелкнула крышкой шкатулки.

“Приезжай, как только сможешь. Есть о чем поговорить. Не в переписке. Папа”.

Я бросила быстрый взгляд на часы. Если поспешить, то… пожалуй, еще успею на вечернюю черепаху.

Разговор вышел тяжелым.

– Пап, ты… нашел что-то, верно?

– Нашел… кое-что, – отец опустил глаза и потарабанил пальцами по столу. – Давай пока… чуть позже об этом. Мне надо кое-что понять…

Я нахмурилась. К чему была такая срочность, если теперь тянуть и ходить вокруг да около?

– Речь о магическом патентном праве? – нетерпеливо уточнила на всякий случай.

– О нем, – папа кивнул. – В том числе. Область узкоспециальная, но я не решился обращаться с этим к юристу, даже семейному… сама понимаешь, это вызвало бы вопросы.

Несомненно. Вот поэтому я и попросила разобраться именно папу. Сама я никогда не могла вникнуть в хитросплетения юридических терминов и канцелярских формулировок, которые, как часто выясняется, вывернуть можно как угодно. У меня мозги устроены иначе. В магических знаках и формулах все ясно и кристально понятно. Гипотезу можно подтвердить или опровергнуть. Уравнение – решить. Утверждение может быть истинным или ложным. Все просто и не поддается двойным и тройным толкованиям.

Папа, конечно, тоже не законник. Но он много лет управлял всеми делами семейных предприятий. Сам, не доверяя никаким управляющим. И немало поднаторел во всем этом крючкотворстве. Если и есть на свете человек, способный разобраться в вопросе и которому в то же время я могу безоговорочно доверять, – это папа.

– Скажи мне, – слова он как будто выдавливал из себя, – прошлый наш разговор… он ведь был не в первый раз? В своей второй жизни – ты тоже рассказала мне о том, что произошло?

– Да, – я вздохнула. – Но, знаешь, если честно… я тогда не готова была выслушивать какие-либо советы. Просто отмахивалась от них. Я… считала, что вообще не должна жить. Хотела… наказать себя.

– Ясно, – папа помрачнел еще больше. – А… какие-то свои записи ты мне не передавала? Рабочие записи?

– Что? – я моргнула. Папа же не может предположить, что… – Нет. Разумеется, нет. С чего бы?

– Хорошо, – он задумался, но хмурая складка между бровей так и не разгладилась. – Можешь попытаться вспомнить, что и как именно ты мне тогда рассказывала?

Я пожала плечами. В общем-то, то же самое – за вычетом второй попытки.

Хотя…

Я прикрыла глаза.

Нет. Не совсем.

Я рассказывала, как воспринимала произошедшее сама. И все тогда казалось вполне однозначным.