Может быть, мастер бы прислушался к моим словам, скажи я, что знаю будущее. Вот только этого я сказать и не могу. Старые семьи не зря трепетно хранят свои тайны. О моем даре не узнал за все годы брака даже Марек – как и я не знаю, есть ли у него какой-то особенный дар. Такое вполне может быть – он тоже происходит из одной из старых семей. Но о даре принято рассказывать супругам только после рождения первенца.

Ни один дар не дает никому абсолютной защиты, и одновременно каждый из даров – слишком большое искушение для многих. Очень показательна, скажем, история семьи Ликаричей – у них был дар делиться жизненной силой. С его помощью можно было исцелить больного, отдав часть собственных сил. Потом они, конечно, восстанавливались. Ликаричи традиционно становились медикусами. И один из них, чтобы получить должность лейб-медикуса, раскрыл правившему тогда королю Гориславу Пятому семейный секрет. Дело кончилось плохо – однажды наследник престола тяжело заболел, и медикуса заставили отдать ему свои силы… без остатка. За лечение смертельной болезни можно было заплатить только смертью. А после не поздоровилось и остальным Ликаричам – когда сам государь состарился и не пожелал уходить за грань. Он призвал всех, кто мог быть носителем дара, – и приказал отдать все, что они могли. Ослушаться приказа означало государственную измену… теперь семьи Ликаричей больше нет. А государь Горислав все равно умер в свой срок – старость вылечить невозможно.

Использовать дар нашей семьи – куда сложнее для постороннего, но это все-таки возможно сделать. Или как минимум попытаться – и невозможно предсказать, во что такая попытка обойдется Морришам.

Нет, я не могу раскрыть семейную тайну незнакомцу. Да он, пожалуй, и не поверил бы, сделай я это – все знают, как старые семьи берегут свои секреты.

– Светлого пути, кэри! – мастер безукоризненно вежливо кивнул поочередно мне и Дите, прежде чем выйти из магазина.

Я снова непроизвольно сжала кулаки. И тут же разжала их.

Ну хорошо… мне в любом случае пора в университет – лекцию у первокурсников никто не отменит. Но разговор мы не закончили. И пусть я наивная дурочка, верящая в единорогов и песочного человека. Зато теперь я знаю, как найти мастера Дорина Сабо. Мне просто нужно чуть лучше подготовиться к этому разговору – чтобы точно понимать, что предлагаю. Разобраться вместе с папой в патентном праве, покопаться в кое-каких законах. Никуда он от меня теперь не денется. Я сделаю предложение, от которого он отказаться не сможет. А уж тогда – можно, ничего не объясняя, выяснить, с кем могли быть связаны он и я в разных временных линиях.

Никогда не умела прежде интриговать и манипулировать людьми… но, кажется, самое время учиться.

А пока – меня ждут мои первокурсники и моя любимая лаборатория. По крайней мере, дирижабль в этот раз не упадет. Об этом я позабочусь.

Отыскать кэб на этот раз удалось не сразу – было ощущение, что в Квартале мастеров люди просто не передвигаются на нормальных экипажах. И вдобавок словно пытаются перещеголять друг друга по нелепости своих повозок. Правда, теперь я присматривалась к ним уже совсем иначе – что если один из этих механических уродцев на самом деле окажется очередным гениальным изобретением?

Так или иначе, мне пришлось пройти пешком до самой арки, означающей границу портала. Арку – как и все прочие арки на других улицах – ничто, разумеется, не перегораживало, но сразу за ней будто начинался другой мир. Знакомый, привычный мне мир.

Устроившись наконец в экипаже, я продолжала размышлять о случайностях и закономерностях. Вот, к примеру, прадед Матеуш в своих записках предполагал, что люди, связанные значимыми судьбоносными событиями, притягиваются друг к другу во всех временных линиях – будто их личные ветки переплетены заранее, а само время восстанавливает себя, порой даже ускоряясь. Поэтому в числе прочего я и не сомневаюсь, что нам с Мареком никуда друг от друга не деться. Во второй жизни мы поженились даже раньше, чем в первой.

Но с Дорином Сабо моя судьба не была связана ни в одной из прошлых жизней – зато нас объединяет одна на две временные линии чудовищная катастрофа. И в этой жизни я уже во второй раз буквально сталкиваюсь с ним. Что это – действительно нагромождение случайностей или очередная закономерность временной петли?

Так ни до чего и не додумавшись, попросила извозчика остановиться у въезда в академгородок.

К своей аудитории шла, нервно оглядываясь – почему-то казалось, что Марек может подстеречь за любым углом, чтобы рассказать, как недопустимо я себя веду.

…На самом деле такую привычку он завел куда позже – и только во второй жизни.

А сейчас, конечно, у него есть дела и поинтереснее. Это теоретические занятия он может прогуливать, но ни за что не пропустит боевку, а она всегда в его расписании во второй половине учебного дня.