Но усомниться в моих словах ему и в голову не пришло. За что особенно люблю своих родителей – они прекрасно знают, как я отношусь ко лжи, и никогда не сомневаются во мне. Я всегда была уверена, что ложь бессмысленна и даже оскорбительна – и для того, кто ее произносит, и для того, кого он пытается обмануть. Если, конечно, речь не идет о вежливом обмене любезностями, который сам по себе подразумевает, что собеседников совершенно не интересует самочувствие друг друга.

Папа поверил сразу. И в первую секунду пришел в восторг – а потом понял, что для этого должна быть очень страшная причина. Как минимум, я сама умирала дважды.

– Все плохо, пап. Я не знаю, что делать.

– Для начала – все рассказать, – решительно объявил он, нахмурившись. – И как можно подробнее!

***

– Любопытно, – отец задумчиво потер подбородок. – Для начала скажи мне, ты ведь оформляла в первой жизни патент?

– Да, конечно!

– Магически заверенный? – настойчиво уточнил он.

– Разумеется!

– Очень интересно… как же тогда…

Я понимала, о чем он говорит. Теоретически магический ограничитель просто не позволяет никому использовать чужое изобретение вопреки воле обладателя патента. И тем не менее, мои наработки были применены так, как я никогда бы не разрешила. Более того – поняв наконец, к чему все идет, я прямо запретила продолжать работу в этом направлении, разорвала контракт, выплатила за это огромную сумму… но работу кто-то все же доделал. Вопреки магическому блоку.

– Что ж, – подытожил папа, – я покопаюсь в патентном праве. Надо найти ту лазейку, которая могла быть использована, чтобы закрыть ее… и, кстати, думаю, напрасно ты так решительно отказалась от знакомства с этим юношей из мастеров. Я полагаю, вам нашлось бы о чем поговорить.

– О чем, например? – фыркнула я. – Этот человек ради денег или славы… или что бы им ни двигало, готов был уничтожить мир! На его совести сотни и тысячи жизней!

– Во-первых – еще нет, – спокойно уточнил отец. – А во-вторых – наверняка о тебе кто-то мог бы сказать то же самое.

Я озадаченно нахмурилась.

– Полагаешь, его работу тоже кто-то мог использовать вслепую?

– Почему нет? Петра, ты ведь понимаешь, что для активации “паутины” приказ об испытаниях должен был отдать кто-то близкий к верхушке военного министерства? Даже неважно, был это предатель или идиот. А может, дело в роковой случайности. Но в первой версии событий к этому никак не мог быть причастен безвестный мастер. А значит, и во второй он, скорее всего, был, как и ты до него, просто орудием в чьих-то руках.

– Даже если так, зачем мне с ним общаться?

Папа хмыкнул.

– Ну, думаю, тебе это могло бы быть небезынтересно. Вы с ним разными путями пришли почти к одному результату. А значит, изначально работали в одном направлении, только совершенно разными методами. Ты – исходя из теоретических выкладок, он – очевидно, исключительно путем практических опытов. Просто в первой жизни ты успела с патентом раньше… ладно, значительно раньше. Вместе вы могли бы достичь еще большего!

– Уничтожить все еще быстрее? – я скептически приподняла бровь.

За окном уже сгущались сумерки, и возле нашего дома зажегся фонарь.

– Сделать мир еще лучше! Как ты там говорила – безопасные и быстрые дирижабли? Я с удовольствием бы попутешествовал!

– С этим я и сама отлично справлюсь!

Папа мягко рассмеялся.

– Просто подумай об это, ладно? А пока – ты ведь останешься на ужин? Мама должна скоро вернуться из дамского клуба. Они и без того уже засиделись.

Я снова бросила взгляд за окно. Да, мы тоже проговорили весь день – даже обед старый Гашпар принес нам в кабинет.

На комоде звякнул почтовый ящик, и папа поднялся с чуть виноватой улыбкой.

– Наверное, прислали турнирные таблицы. Я поставил немного на Белого Ветра – жаль, не успел посоветоваться с тобой…

Я уже открыла было рот, чтобы сказать, что действительно жаль, но папа, успевший открыть ящик и заглянуть в него, довольно улыбнулся.

– Надо было ставить больше. Хотя ты и так знаешь, верно?

– Подожди… – медленно произнесла я. – То есть… Белый Ветер… пришел первым?!

Ратко Милича я нашла в столовой.

Обычно я предпочитаю завтракать и обедать в кафе напротив входа в университетский городок – там кухня куда приличнее, да и шума меньше, можно в тишине подумать или посидеть над учебными планами. Но в этот раз я у меня была вполне определенная цель.

Впрочем, откровенно говоря, вернее будет сказать, что это Ратко Милич нашел меня – едва не налетев, пока я неторопливо осматривалась, собираясь направиться к преподавательским столам.

– Кэри Морриш, а я все-таки выиграл! Белый Ветер победил! А вы не верили! – рыжий так фонтанировал счастьем, что я невольно покачала головой. Надо же, ни за что не заподозрила бы в этом мальчике настолько азартного игрока!