Ты сливаешься с потоком, становишься единым целом с людьми, несмотря на то, что у всех вас разные цели, разные стремления, мысли, желания. Столица принимала нас всех, не разделяя на местных и приезжих. Ей неважно, откуда ты. Главное, что ты решил остаться в ней.

Уверена, подруги уедут и будут редко приезжать. И ещё ладно, если просто в другой город. Могли бы и заграницу! Катя так точно. Со временем мы станем общаться всё реже, а потом и вовсе разорвём связи. И не будут иметь значения все десять лет нашей дружбы. Она останется в прошлом. Как и я.

У них появятся новые друзья, интересы, учёба, работа, парни… Даже сейчас, когда я после девятого решила уйти в колледж, наши отношения стали прохладнее. Зато они сблизились. Наверное поэтому и не обсуждали со мной, куда собирались поступать. Поэтому и я молчала. Боялась разрушить иллюзию нашей и без того хрупкой дружбы. Слишком любила их обеих.

На миг залюбовалась бабушкой и дедушкой, сидевшими на скамейке в нескольких метрах от меня. Седовласый мужчина поправил шляпу своей даме, защищая макушку от вечернего солнца, а потом вновь раскрыл книгу, продолжая вслух читать для неё стихи. Это ли не любовь? Хочу, чтобы и на меня так когда-нибудь посмотрели.

Или хотя бы, чтобы было также, как у родителей. У меня идеальная семья. Даже жалко покидать родное гнездо, но уже пора. Многие мои знакомые работали параллельно с учёбой, пытаясь обеспечить себе адекватное существование в городе. Я не обманывала себя: хорошую работу с моими нулевыми навыками найти сложно. Очень. Тем более, когда низкоквалифицированных кадров на рынке в избытке. Но если пробовать, то когда, если не сейчас?

Смотрела на приезжих сверстников и завидовала их самостоятельности. Конечно, хорошо, когда родители могут решить любую твою проблемы от кариеса до новых зимних ботинок. Но не могло же так продолжаться вечно? Значит, пора сделать хоть что-нибудь. Страшило то, что я понятия не имела, чем хочу заниматься по жизни, несмотря на скорое окончание колледжа.

Замерла под окнами хорошо знакомого общежития. В первое время после расставания с Сашей вообще никуда не выходила. Не могла. Дома близкие окружали глубокой заботой, старались развлечь и помочь справиться с невыносимой болью. Но по-настоящему излечиться помогли другие люди, не знавшие меня с раннего детства. Мне было настолько плохо, что родители отпускали ночевать в сомнительное здание в семнадцать лет видя, что от этого я поправляюсь. Правда, папа всегда провожал и встречал, а ещё не разрешал выключать телефон ни на секунду, но это того стоило.

Здание смотрело на мир грязными окнами. Оно давно нуждалось в ремонте, но это мало кого смущало. Ни тараканов, живущих внутри на правах полноправных хозяев, ни студентов, научившихся соседствовать с усатыми насекомыми, ни коменданта, ни, собственно, сам колледж.

Взяла палку и трижды ударила по водосточной трубе. Наш условный знак – если они там, сбросят верёвочную лестницу. Нет – пойду дальше. На край расчехлю кредитку, врученную отцом на непредвиденные расходы и оплачу хостел. Домой возвращаться не хотелось. Совсем не в настроении ссориться с мелким. Боялась наговорить грубостей и испортить отношения между нами. Нужно нормально объяснить ему мои претензии, чтобы он больше так не делал.

Заветные створки раскрылись. Через секунду со второго этажа скатилась верёвочная лестница. Внутренне ликуя, полезла вверх, придерживаясь за трубу. Первые разы было жутко страшно, но потом я привыкла. Так веселее и можно не уходить. Шаг за шагом добралась до нужного подоконника, покрывшись липким потом. Это со стороны выглядело просто, на самом деле нужно быть атлетом, чтобы справиться с этой фигнёй.

Схватилась одной рукой за облупившийся деревянный подоконник. За руку тут же потянули, втаскивая меня внутрь за счёт старой доброй грубой силы. Вместе рухнули на пол и захихикали. Иногда я задавалась вопросом: а если бы они жили выше, я бы лазила туда? А потом сама же отвечала – ну, конечно!

Девочки походили на близняшек. Чуть полные из-за питания чем попало, зато мягкие и уютные. Волосы тёмные, длинные, вечно собранные в хвосты. Они ходили вместе, жили вместе и дружили со мной вместе, будто разделиться для них самое страшное дело на свете.

В колледже я другая. Не такая, как дома или со школьными подругами. Здесь границы нормальности размывались, обязательства давили чуть меньше, как и необходимость вести себя прилично. Тревожность, к слову, тоже доставала меньше. Где-то в коридоре долбила музыка. Кто-то за стенкой жарил, судя по запаху, луковые котлеты. Мне тут нравилось. Они говорили, что это только из-за моего тепличного детства и юношества.

– Я тут посплю сегодня? – спросила, разглядывая красных журавликов из бумаги, приклеенных к потолку.

– Пол всегда в твоём распоряжении. – Аня ногой открыла шкаф и пальцами вытянула спальный мешок, который я купила на первую же стипендию.

– Огонь, а то мелкий достал, – сказала я радостно, вытаскивая из сумки вещи.