Устав слушать мои вялые отбрыкивания, она объявила, что идёт на кухню, но на пол пути задержалась и принялась маячить мне за спинами у мужчин. Что она собиралась сообщить так и осталось загадкой, потому что «жених», обратив внимание на моё вытянувшееся лицо неожиданно повернулся – мама в тот миг как раз стояла с выпученными глазами, приподнятыми руками и открытым ртом. Я тут же затряслась от смеха, спрятав лицо в салфетку. Мама, напустив на себя независимый вид, царственно удалилась. Папа ничего не заметил. Ленька, никак не отреагировав, вернулся к разговору – только весёлых искорок в глазах прибавилось.

Через пару минут, извинившись перед мужчинами, обсуждавшими что-то чрезвычайно важное – что-то наподобие того, что пора бы вернуть в страну домострой – я незаметно удалилась и присоединилась к маме.

– Ты что – дура? – зашипела она обиженно. – Теперь он точно подумает, что мать у тебя – идиотка! Неужели не понятно!?

– Нет, – до слёз хохотала я. – Что я должна вот на это ответить? – и, выпучив глаза, я совершила неопределённые пассы руками и потрясла головой. В этот момент, повинуясь всем известному закону подлости, на кухню зарулили папа с Лёнькой, который, конечно же, успел заметить пантомиму.

– Э-э-э, – протянул он и умолк.

Мы с мамой, не сдерживаясь, расхохотались. Папа опять ничего не понял.

– Леонид, прошу вас, только не убегайте, – отсмеявшись, принялась объяснять мама, – я понимаю, это похоже на филиал сумасшедшего дома, но на самом деле я всего лишь пыталась незаметно выяснить у Ирины, останетесь ли вы ночевать и как вам лучше постелить, вместе или отдельно.

– Вместе, – решил он за всех.

– Отдельно, – одновременно с ним ответила я.

Родители недоуменно переглянулись.

– Вообще-то это не совсем удобно, – попыталась воззвать я к совести соседа.

– Да ладно! – не стала артачиться до сей поры отличавшаяся чрезмерно строгими правилами мама. – Все взрослые люди. Мы с папой уступаем вам свою спальню.

Папа, сообразив о чём речь, недовольно поджал губы.

– Я переночую в машине, – заявил Лёнька и принял вид бедного родственника.

Ни о какой машине речь, конечно, не шла. Мама, объявив, что пока она жива – этого не допустит, побежала разыскивать лучшее постельное, а папа вполголоса произнёс, не подозревая, что в точности повторяет слова моего соседа:

– Кстати, о машине, – мужчины уставились один на другого, буравя друг друга взглядом. – Тормозные шланги, как вы знаете, перерезаны. За Ириной следят.

– Никто за мной не следит, – вмешалась я в их молчаливую баталию, – это охрана!

Подслушивающая из комнаты мама вошла и беззвучно опустилась на табуретку. Папа открыл изумлённо рот. Лёнька посмотрел неодобрительно, а я поняла какого дурака сваляла – родителям, как людям неподготовленным, информацию следовало выдавать постепенно, гомеопатическими дозами, тщательно фильтруя каждое слово.

– А у вас есть возможность нанять охрану? – нерешительно спросила мама.

– Неуж так всё плохо? – вырвалось у отца. – От кого охранять теперь?

– Я не то имела в виду, – попыталась я спасти положение.

– Все всё сказали? Позвольте высказаться и мне. – Негромко проговорил Лёнька голосом, в котором преобладали низкие, мужские нотки. Все быстренько закрыли рот и приготовились слушать. Он, как хороший актёр, дождался, когда напряжение достигнет апогея, а затем так же неторопливо продолжил, – я мог бы соврать, Алевтина Алексеевна и Николай Борисович, но слишком уважаю вас и… – минутное молчание, дрогнувший голос, – и слишком серьёзно отношусь к вашей дочери, чтобы скрывать от вас что-то. Да, у меня есть возможность нанять охрану. Я давно занимаюсь бизнесом и возможностей у меня чуть больше, чем у многих людей. Но охрана – не панацея, инцидент с перерезанными шлангами это показал. Потому что проблем у меня, в отличие от многих, тоже больше. Некоторое время назад у меня завелся недоброжелатель, который, как слепень, жалит в самое уязвимое место. Он прекрасно знает что ваша дочь для меня, – снова заминка, – очень дорогой человек, и своими дилетантскими нападками пытается выбить меня из седла.

– Ничего себе дилетантские нападки! – возмутился папа. – Мы могли погибнуть! Ирина могла погибнуть!

– Поэтому за ней и ездит охрана. Но надежды на них немного, эти олухи, к примеру, всей компанией кинулись провожать вас до могил вместо того, чтоб кого-нибудь у машин оставить… Поэтому, – оборвал сам себя он, я настаиваю, чтобы вы объяснили вашей мятежной дочери, что в такой момент лучше держаться ко мне поближе и характер не проявлять. Разлад будет врагам только на руку. А я, уж поверьте, готов защищать Ирину изо всех сил, их, будьте спокойны, у меня хватит…

– Может в такой момент ей лучше у нас пожить, – наморщив лоб, предложил папа.

– Не думаю, что это выход, – качнул головой Лёнька, – к тому же, ваш адрес не является для заинтересованных лиц секретом. Николай Борисович, я понимаю ваше волнение, но Ирину я в обиду не дам. Если потребуется, я готов буду защищать её до последней капли крови… – и так далее, бла-бла-бла, ещё на десять минут.