— Матвей Сергеевич, я ведь лишь хотел как лучше, — произнес он, глядя на Аглаю. — Като молчит, и, признаться, никто не может его разговорить. А вдруг Аглая Тимофеевна сумела бы?

— Да, вдруг? — возразила Аглая, не желая отступать.

— Вам не следует вмешиваться в небезопасное дело, которое выходит за пределы вашего понимания. — Матвей уже сбился со счету, сколько раз ей об этом напоминал. Но и Аглая была столько же упряма, сколько уверенна в своей способности находить решения в сложных ситуациях.

— Я могу найти информацию, которую вы не сможете получить, если будете продолжать прятать голову в песок.

Не теряя самообладания, Матвей окинул Аглаю долгим взглядом.

— Информация, говорите? — тихо, но твердо произнес он. — Вы, вероятно, недооцениваете, насколько опасно это может быть. Като — не просто молчаливый пленник, а фигура с куда более темными связями, чем можно представить.

Он повернулся к Шеккеру, добавил уже более жестким тоном:

— А вы, Владимир Павлович, полагаете, что допрос можно доверить кому угодно? Мне же нужно докладывать вам о каждом шаге.

Шеккер не успел ответить, Аглая подошла к Матвею.

— Хорошо, я уйду, — произнесла она с горечью. — Но знайте, я не оставлю это дело без внимания.

Карелин, сдерживая раздражение, молча проводил Аглаю к выходу, контролируя каждый ее шаг. Когда она пересекла порог, он задержался, чтобы убедиться, что незваная гостья действительно покинула здание.

На улице было тихо, воздух холодил кожу, пахло сыростью и печным дымом из труб соседних домов. Аглая остановилась на ступенях, прижала руки к груди, пытаясь удержать в себе рой мыслей, и посмотрела на Карелина. В ее глазах читалась решимость, которая, казалось, только крепла от его молчания. «Дурацкий зеленоглазый блондин, — подумала она. — А мама еще говорила, что такие предпочтительнее голубоглазых. Однако вот Солье — элегантен, красив и обходителен. А глаза голубые!»

Она чувствовала, как напряжение в ней нарастает, требуя выхода, но сдержала себя. Ее пальцы дрогнули, и она быстро сжала их в кулак, как бы напоминая себе о том, зачем она здесь.

— Знаете, Матвей Сергеевич, — начала она, не отводя взгляда, — хоть вы и держите меня за легкомысленную особу, но вам ведь, как я вижу, не удалось его разговорить. А я, между прочим, кое-что узнала.

Матвей мгновенно преобразился в вежливого и будто восхищенного собеседника. Склонив голову, он посмотрел на нее с вниманием, как если бы перед ним стояла не взбалмошная девушка, а уважаемый коллега.

— Должен признаться, Аглая Тимофеевна, вы меня заинтриговали, — произнес он с подчеркнутой любезностью. — Что же такое вы узнали?

Аглая на мгновение замялась, ее взгляд скользнул в сторону. Видно было, что ей не хочется делиться информацией — возможно, она предпочла бы самостоятельно довести дело до конца. Но город чужой, подсказок мало, и, как бы ни хотелось самой разузнать все, без помощи ей не обойтись.

— У Като есть невеста, — наконец ответила она, снова встретив его взгляд. — И судя по всему, она здесь, в Верхнеудинске. Я увидела у него медальон с нотами.

— Медальон? Какой медальон? — спросил Матвей, невольно засунув руку в карман и нащупав там медальон со склада.

— Обычный такой медальон, партия Германа из «Пиковой дамы», — ответила она, ее голос наполнился уверенностью. — Слова «Ты любовь моя, Лиза».

Карелин, удивленный ее знаниями, с интересом посмотрел на девушку:

— Вы по нотам смогли определить оперу?

— Господин Като тоже удивился. А у меня просто хорошее образование, — с легкой улыбкой ответила Аглая. — Так вот, ее зовут Елизавета. Она наполовину японка и православная. Но это все, что мне удалось у него узнать. Если она связана с музыкой, наверное, ее можно найти среди тех, кто выступает здесь. Я готова помочь.

Тут Матвей заметил движение у крыльца. Повернувшись, он жестом попросил Аглаю подождать, а затем осторожно шагнул вниз. Внезапно быстрым движением он ухватил за руку того, кто пытался скрыться в тени ступенек.

— А, Тюфяев, и чего это вы здесь мнетесь? — холодно произнес Карелин, глядя на журналиста.

Тюфяев выдавил натянутую улыбку, напыжился и попытался изобразить спокойствие.

— Да вот, просто проходил мимо… — начал он, но, видя, что Карелин его не отпускает, решил, что лучше идти напролом. — И случайно услышал... о какой-то опере?

— Да, — ответила Аглая, — говорим о партии Германа из «Пиковой дамы».

— Замечательно! — подхватил Тюфяев. — Как раз сегодня вечером меня пригласили на выступление любительского театра. Уверяют, там будет интересно. Выступает девушка со странной фамилией: Танака.

Он хитро прищурился и добавил, обращаясь к Карелину:

— Не удивлюсь, если это ваша японская шпионка.

— Очень забавно, Тюфяев.