— Если это действительно она, нам нужно ее найти! Я могу поговорить с ней после выступления. Уверена, она скорее доверится мне, чем жандарму! — запальчиво воскликнула Аглая. Она взглянула на Карелина, ожидая его одобрения (но его не последовало), и быстро слетела с крыльца:

— Не благодарите, Матвей Сергеевич!

Тюфяев, обращаясь к Карелину, с нетерпением спросил:

— Ну что, Матвей Сергеевич, какие у вас новости о Като? Вы извините, что я тут, так сказать, занимался непристойным и недостойным делом, но мне срочно нужно что-то доложить в газету!

Карелин, покачав головой, ответил:

— Вы разве мало подслушали? Пока ничего. Молчит.

— Молчание? — Тюфяев поджал губы. — Это может означать только одно: у него есть свои секреты. Возможно, именно они станут основой для моего следующего репортажа: «Молчаливый враг: тайны японского шпиона», — пробормотал он, проверяя на слух звучание. — Или, может, так: «Тень из Японии: молчание под стражей»?

— Даже не думайте ни о каком репортаже, — ответил Карелин, пристально глядя на Тюфяева. — Иначе рискуете сами оказаться в камере за разглашение секретной информации.

Тюфяев на миг опешил, но тут же вернул себе беспечный вид, пожав плечами.

— Вижу, вы серьезно настроены, Матвей Сергеевич, — протянул он, скрывая разочарование за легкой усмешкой. — Но любой факт может стать интересным материалом, вы же знаете, мы, журналисты, этим живем.

— Значит, ралли привлекло вас настолько, что вы отложили все другие дела? Интересно, — с легкой иронией ответил Карелин, словно между делом.

Тюфяев усмехнулся и, покачав головой, отозвался:

— Ах, Матвей Сергеевич, вы не представляете! Ради этой гонки я отложил целую экспедицию на Кавказ. Дело уж было решенное, даже билеты на поезд купил. Но как услышал о ралли — понял, что должен быть здесь! И знаете, я же не только сюда рвусь. Побывал и в Турции, и в Персии — это отдельная история, там каждый шаг, как по тонкому льду, — и даже в Монголию посчастливилось заглянуть. Европа, конечно, вне конкуренции — там уж интриг на каждом углу, от политики до благородных дуэлей. Ну а тут, согласитесь, Матвей Сергеевич, такое событие!

— Как вам удается столько путешествовать? Да не абы куда — все по местам стратегическим. Газета все оплачивает? — поинтересовался Карелин, искренне удивляясь.

— О, это не так просто, как может показаться! — ответил Тюфяев, смеясь. — Но, вы знаете, мне просто повезло. И даже не о деньгах речь. Чутье журналиста подсказывает, где можно ухватить интересную историю.

Карелин, вспомнив о медальоне, который нашел у склада после пожара, достал его из кармана и протянул Тюфяеву.

— Посмотрите, — сказал он. — Я нашел в Кяхте. Не знаете, что это?

Тюфяев поднес медальон к глазам, как ювелир, оценивающий бриллиант. Он покрутил его в руках, поднес к свету, даже постучал пальцем, проверяя на прочность. Наконец с важным видом покачал головой и, вздохнув, изрек:

— Честно говоря, не встречал таких. Это, похоже, что-то японское?

— Возможно, — произнес Карелин, вновь взглянув на брошь. — Но я не уверен.

— А ценное ли оно?

Карелин на мгновение задумался, понимая, что Тюфяев, несмотря на свои шутки, задает вполне уместный вопрос.

— Пока не ясно.

Тюфяев с явной неохотой протянул медальон Карелину, задержав его в пальцах чуть дольше, чем следовало.

— Возьмите, возьмите, — пробормотал он, поглядывая на медальон напоследок. — Хотя, признаться, я бы его и сам приберег... Такая красота! Если что-то узнаете, дайте знать. Это может быть интересно для репортажа.

— А вы в Японии не были? — уточнил Карелин, с любопытством глядя на него.

— Увы, нет.

— Жаль, — произнес Матвей, на прощание пожав руку Тюфяеву. — Мне нужно поговорить с Григорием Михайловичем, пока Аглая ищет невесту Като.

— Удачи вам! — ответил Тюфяев, поклонившись. — Надеюсь, вскоре услышу интересные новости.

Глава 10

Карелин направился к Бушмакову, надеясь, что удастся выудить хотя бы малую толику полезной информации о нападении на караван и о Като. Однако, едва начался разговор, он понял, что добьется немногого. Торговец, обычно уверенный и разговорчивый, теперь выглядел совершенно иначе. Лицо его осунулось, черты заострились. Он часто переводил взгляд с одного угла комнаты на другой. Матвей склонился ближе к нему:

— Григорий Михайлович, как давно Като у вас работает?

Бушмаков откинулся на спинку стула, изобразив на лице задумчивость, и начал мерно постукивать пальцами по подлокотнику.

— Лет пять, не меньше. Еще до войны он появился. Сказал, что остался здесь по личным причинам. Работал честно, без нареканий.

— А чем занимался в Японии, знаете?

Бушмаков перестал стучать пальцами, скрестил руки на груди и поджал губы, собираясь с мыслями.