Самый милый щенок на свете моргнул мне своими рубиново-красными глазами.

– Да, – ответил он.

Он стоил того, чтобы тягать тяжести. И более плотные кости будут заодно полезным бонусом.

– Я тут думала об этом, Данки, и почти уверена: ты в курсе, что ты какой-то редкий волшебный принц, который прожил сотни жизней, когда люди угождали тебе, и на этот раз настала моя очередь, поэтому ты и не ждешь иного обхождения. Скажи «да», если я права.

Данкан поставил лапу на руку, которой я поддерживала верхнюю часть его туловища.

– Да, – сообщил он, и я рассмеялась.

В этом заключалось еще одно изменение, помимо прибавки в весе: его телепатические способности стали сильнее.

Он начал общаться со мной намного чаще, и его «голос» стал громче и отчетливее. Вот это мне нравилось.

– Я рада, что ты знаешь себе цену. – Я засмеялась, и мы остановились на первом этаже. Наклонившись вперед, я выглянула за лестницу, в коридор, где обычно стояла Агнес, пытаясь напугать меня до чертиков, я нутром это чуяла.

Но ее там не было.

В этом состояло еще одно из самых больших изменений в наших жизнях за последний месяц: Агнес превратилась в третьего мушкетера в нашем отряде.

По правде говоря, она была с нами в основном из-за Данкана – только из-за него, – хотя прошло почти две недели с тех пор, как она в последний раз рычала на меня в своем волчьем обличье.

Маленькая девочка, которая оставалась в облике волка восемьдесят процентов времени, впервые присоединилась к нам в тот день, когда Мэтти и Сиенна уехали. С тех пор она выходила с нами играть в догонялки каждую ночь. Она по-прежнему была тихой и своенравной, как и в первый день, но Данкан обаял ее своей магией, и она превратилась в его причудливого телохранителя. Даже будь это не так, я все равно была бы добра к ней, однако из-за ее привязанности к моему Пончику она нравилась мне намного больше.

Она была тем человеком с ранчо, с которым я проводила больше всего времени, так как Франклин все еще не вернулся из своей поездки, о которой никто никогда не говорил. Втроем мы вместе завтракали каждое утро, ужинали почти каждый вечер, а потом играли посреди ночи. Иногда после садика она уходила домой с другим волчонком и его семьей, но в основном возвращалась до того, как мы начинали ужинать. Потом мы с Данканом сидели на кухне, пока не появлялась Лидди, одна из ее опекунш на ночное время, чтобы забрать Агнес, или же девочка поднималась в комнату к другой опекунше, после чего мы снова встречались.

В глубине души, под оболочкой этого сурового маленького тельца, она была хорошей девочкой. И сейчас ее не было на месте.

Хмм.

Судя по тому, как освещался коридор, похоже, что на кухне горел свет. Должно быть, там она и находилась. С тех пор как мы начали свои приключения после ужина, она ни одного из них не пропустила. Можно проверить на кухне, а потом постучать в ее дверь, чтобы выяснить, все ли с ней в порядке. Мне показалось это хорошим планом.

Все еще держа Пончика Данкана на руках, я направилась сначала в сторону кухни.

Вскоре я поняла, что там горела половина лампочек. Пока мы шли туда, я не слышала голосов, а Данкан если и слышал, то не подавал мне сигналов. При этом я не особо удивилась, обнаружив там Генри, который оперся бедром о стойку рядом с плитой. Агнес прижималась к его ноге. Когда мы с Данканом вошли, взгляд Генри уже был сосредоточен на дверном проеме.

И так же, как я говорила себе каждый раз, оказавшись рядом с ним в минувшие несколько недель, я снова мысленно повторила: «Держи себя в руках, Нина».

После поездки в аэропорт я почти не видела Генри. А когда видела, то это бывало по утрам за завтраком в его выходные и пару раз издалека, когда мы с Данканом ходили гулять. Он чувствовал меня и махал рукой, но я понимала, что он занят, и не хотела беспокоить его. Увы, так продолжалось все время, что мы провели вместе.

Я не собиралась говорить, что это ранило мои чувства, он ведь был занятым человеком, и все же… в моем пикапе он сказал, что мы друзья. Он даже шутил в моем присутствии. Мне не хотелось сомневаться в его словах. В глубине души я знала, что Генри не из тех, кто говорил то, во что не верил. Он был слишком серьезным, слишком вежливым, слишком привыкшим говорить то, что чувствовал, потому как иного выбора у него не оставалось, когда все вокруг него на ранчо обладали чутьем на вранье, и все-таки… неплохо бы видеться с ним почаще.

Сейчас же Генри показался не в облегающей форме, а в черных спортивных штанах и темно-серой футболке с выцветшими черными буквами «ДЕПАРТАМЕНТ ШЕРИФА ОКРУГА ЛОБО».

Хотя бы не в светло-серых брюках, подумала я, безмолвно поблагодарив за это вселенную.