Я видела, как он просунул руку между моей спиной и подушкой, а потом другой ласково стер слезу сначала под одним моим глазом, а потом под другим. И пока я сидела, испытывая смесь из печали по прошлому и настоящему, страха перед неизвестным будущим и самого неожиданного удивления, он поднес руку, которой утирал мои слезы, к своему носу. Он понюхал влажный палец, жилы в его шее напряглись, и, прежде чем я успела спросить, что это было, он снова зашевелился. Его ладонь коснулась моего затылка, и он прижал мой лоб к своему плечу.

Я позволила ему это сделать.

Я позволила своей голове прильнуть к углублению у шеи, вдоль его трапециевидной мышцы, и он вздохнул:

– Бедный маленький Сверчок.

Прижавшись к нему, я так обмякла, словно в моем теле не осталось ни одной косточки. Я стала человеком-желе. Коричным желе, если верить Генри.

Он не был ни моим родителем, ни Мэтти, ни Сиенной, ни Данканом, и все же это не казалось неправильным. Не казалось пошлым. От этого я почувствовала себя лучше.

С Генри я чувствовала себя лучше.

– Ты еще увидишься с Мэтти и Сиенной снова. – Его теплые пальцы на моей коже ощущались чистой магией. – Я давненько не жил в новом месте, но знаю, как это трудно. Со временем ты привыкнешь.

Я настолько сосредоточилась на том, чтобы вернуть самоконтроль, что не дала себе возможности снова насладиться его запахом. Как же он мне нравился. Вблизи он был еще лучше. Мне потребовались все мои силы, чтобы вести себя нормально, дышать как обычно, пока от природного аромата его тела или запаха его дезодоранта веяло дождем и кедром.

Сквозь тонкую ткань футболки я ощутила, как кончики его пальцев прошлись по моей спине. Я почувствовала жар его ладони на своем затылке. Его дыхание легко коснулось моего уха, когда он наклонил голову ко мне.

Я не страдала от отсутствия ласки, но…

– Ты заведешь новых друзей, – он словно пообещал мне это ровным сильным голосом.

Я же своему голосу не доверяла, как, если честно, и самой себе тоже, так что лишь кивнула. Я хотела сказать ему, что не особо переживала о новых друзьях, но то была ложь. На самом деле, было много всего, о чем я переживала, всего такого, о чем я скорбела – будь то человек и нет, – и в этом заключалась чертова правда.

К счастью для меня, от Генри так приятно пахло, он был теплым и таким добрым, а еще я знала, что он повел бы себя точно так же с любым, кто оказался бы расстроен рядом с ним. Он сказал, что все на ранчо были его, и я верила в то, что он действительно верил в это. По-видимому, я по умолчанию тоже стала его.

Одной из многих.

Но хотя бы так.

Когда в тебе нуждались, это сокрушало, но также придавало твоей жизни столько смысла, что и вообразить нельзя. От этого даже самый дерьмовый день мог стать лучше. Теперь я это знала не понаслышке.

Так что я не собиралась отстраняться от него и отказываться принимать то, что предложено. Я намеревалась сидеть там и впитывать его запах, а также то утешение, которое дарило его тело. Он не Мэтти, его присутствие не было теплым, дружеским объятием для моей души, но ощущалось приятным совершенно по-другому. Это походило на объятие прирученного медведя.

После нескольких вдохов он чуть пошевелился, и я восприняла это за сигнал поднять голову.

– Получше? – спросил Генри. Он не отодвинулся назад, и его нос находился в нескольких сантиметрах от моего.

Как он прекрасен с этими скулами и квадратной челюстью.

– Намного лучше. Спасибо, – ответила я ему и по-настоящему улыбнулась. Я чувствовала себя лучше.

Генри на секунду задержал на мне свой взгляд, словно желая удостовериться, а потом кивнул.

– Голодна?

– Я всегда голодна.

Мышцы вокруг его рта не дрогнули, а вот вокруг глаз появились крошечные морщинки.

– Тогда давай перекусим.

Я кивнула, еще раз протерла ладонями щеки и вышла из автомобиля. Он уже ждал меня у задней части пикапа со своим суровым, серьезным выражением лица. Он напоминал настоящего героя боевика.

А потом он сунул руку в карман и вытащил оттуда нить с бусинами.

Это был мой браслет.

Коротко встретившись со мной взглядом, он сократил расстояние между нами, взял меня за правое запястье и надел браслет. Его ладонь накрыла бусины и мою руку.

– Тебе не нужно скрывать то, кем ты являешься, – сказал он мне, и его большой палец коснулся нежной кожи в том месте, где запястье соединялось с предплечьем, – но это тебе решать. Попозже я отдам тебе и ошейник Данкана.

Мои губы сложились в легкое подобие «О», но я кивнула и прямо посмотрела в его ясные глаза.

Он, ничего не говоря, глянул на то место, где лежал его палец. Его кожа была чуть светлее моей, но все равно очень загорелой. Через миг отпустив мою руку, он засунул свою в карман, и мы бок о бок направились в закусочную, дверь которой он открыл передо мной.

Я не обратила внимания на здание, когда мы припарковались, но удивилась, обнаружив, что внутри это оказалась настоящая закусочная, оформленная в ретростиле пятидесятых годов. Пол в черно-белую клетку, розовые виниловые сиденья в кабинках, сверкающие черные столешницы. Там даже стоял музыкальный автомат. На официантке, обслуживавшей столик, были миленькая черно-розовая юбка и рубашка на пуговицах с короткими рукавами.

Но сильнее, чем обстановка, меня поразила магия, которая исходила от каждого уголка этого места.