Я заметила, как Генри рядом со мной перевел взгляд вниз: его лицо походило на гладкую маску, которую он обычно носил в обществе большинства жителей ранчо, но вот блеск в его глазах был от Генри-дразнилы. Моего Генри. Который прикалывался надо мной за то, что я доставала вредное гигантское мифическое создание из-за его упрямства.

– Сделаю, как захочу, – проворчал Спенсер с другой стороны от меня, в нескольких метрах от нас. Он фыркнул, покачивая своими чрезмерно длинными руками вдоль туловища. – Я подумаю над этим.

Он подумает. Я как можно незаметнее подняла глаза и приподняла брови, глядя на Пушка, на лице которого было еще больше веселья, чем несколько секунд назад. Мы могли посмеяться над этим позже, в постели, как делали это обычно. Это было единственное место, где мы оба чувствовали себя достаточно комфортно, чтобы обсуждать все и всех, о чем не могли поговорить на ранчо, не боясь, что кто-то мог услышать нас.

Не то чтобы Генри скрывал свои мысли и свое мнение – он был экспертом по выражению их как можно вежливее и обдуманнее, – но иногда человеку просто нужно высказаться.

Равно как и мне.

И мы делали это в нашей звуконепроницаемой спальне, где могли посетовать на всякую фигню, которой страдали жители ранчо и которая не укладывалась в наших головах.

И там мы могли посплетничать.

В данном случае я предчувствовала, что мы хорошенько посмеемся над чертовым стервозным Спенсером, которого волновали его тусклые – его слово, не мое – волосы. Он заявил, что перепробовал разные средства для волос, но ничего не помогало. Кондиционер больше не справлялся.

Хоть мы и не были друзьями и ему по-прежнему хватало пары секунд, чтобы устроить ссору, мы с сасквочем пришли к взаимопониманию – вроде как – после того вечера, когда он сказал нечто такое моему биологическому отцу, что вывело его из себя настолько, что тот пригрозил ему. Я купила ему еще две бутылки кондиционера, и неделю спустя мы с Генри отнесли их Спенсеру. С этого началась наша… полувражда-полудружба. Скорее дружба, чем вражда, но с учетом его непростого характера я подозревала, что это оказались самые добрые отношения, на которые он был способен с кем-либо.

Не считая одного исключения.

И этого было достаточно, чтобы, когда Спенсер чуял в лесу нечто такое, чего там не должно было быть, он сразу звонил Генри, чтобы сообщить ему об этом. Именно это и произошло сегодня вечером. Я увязалась за мужем, и мы вдвоем наткнулись на сасквоча, который хотел выяснить, что же он учуял. Это оказалась новая группа гномов, прибывших с северо-запада Канады.

До них дошли слухи, что за последние три года у наших гномов родилось шесть детей – астрономическое число за столь короткий срок, как они сами признались. И они прибыли, чтобы узнать их секрет, поскольку группа наших гномов не раскрывала ничего важного через их канал связи. Несколько лет назад Генри весьма доходчиво донес до них, что им пора перестать рассказывать другим обо мне.

Мои друзья гномы сдержали свое слово и хранили тайну столько, сколько могли.

Однако время от времени по миру расходился слух, и на ранчо объявлялось волшебное создание, разыскивавшее… меня.

Для кого-то я становилась лучшим другом, тогда как другие старались все время держаться в пятнадцати метрах от меня, но меня это устраивало.

Теплая знакомая рука слегка задела мою, и я расставила пальцы, чтобы переплести их с пальцами Генри, после чего он слегка толкнул меня локтем. Проверка незваных гостей превратилась в один из наших любимых способов провести время вместе – когда не была его смена выезжать на вызовы. В прошлом месяце на ранчо пробрался василиск, рептилоподобное существо. Но этот идиот принял неверное решение, заявив, что ему не нравился мой запах, и пригрозив мне. Тогда Генри с большей силой, чем обычно, швырнул его в реку.

Это было эпично.

И как только мы добрались до дома и остались наедине, я продемонстрировала Генри, насколько мне понравился этот жест, прижав его к стене нашей комнаты и по максимуму воспользовавшись звуконепроницаемостью стен.

Одна мысль о той ночи заставила меня вздохнуть.

Но волосатый великан, шедший за нами, в тот момент хмыкнул, затем резко свернул влево и ушел, не произнеся ни слова, как обычно.

Как я и сказала, мы не были друзьями, но могли терпеть друг друга.

А мужчина, которого я более чем терпела, сжал мою ладонь и подмигнул мне, когда я подняла голову и посмотрела на него.

Я широко улыбнулась.

Мы собирались поговорить об этом дома.

– Что, по-твоему, скажут старейшины насчет этих гномов? – спросила я любовь своей жизни.

Генри чуть поморщился.

– Эма, скорее всего, закатит истерику из-за того, что они должны встретиться с ними, а потом она сцепится с Франклином. Этим новеньким нужно волноваться не из-за них, а из-за наших гномов. Эти шахты поблизости принадлежали им на протяжении пары веков. – Он кончиками пальцев погладил открытую кожу моего запястья. – Тебе, наверное, придется поговорить с ними об этом.