Он что, покраснел?

Я рассмеялась.

– Я и не знала, что нахожусь в присутствии королевской особы.

Он застонал и отвел взгляд, отчего я расхохоталась еще сильнее.

На этих щеках определенно появился румянец. К несчастью для него, это выглядело так очаровательно.

– Буду иметь это в виду отныне, обращаясь к Вам, сир, – пошутила я, глядя, как он качает головой, и все же на его лице виднелась легкая-прелегкая улыбка. Чувствуя великодушие, я решила пока отстать от него. – Он был твоим предком?

То, как он пожал плечами, граничило со смущением… Но он кивнул.

Я улыбнулась и снова легла, довольная и удивленная, и откуда ни возьмись возникла мысль.

– Погоди, а Мэтти в курсе?

– В курсе ли Мэтти, что он его потомок? Конечно, в курсе.

И этот засранец ни разу даже не намекнул на это? Мне не приходило в голову, что Мэтти тоже был его родней. Наверное, я автоматически считала, что Великий Волк был бы по другой линии семьи Генри, а не по их общей.

Словно почуяв мое возмущение, Генри добавил:

– Мы не особо афишируем это. Мэтти ни разу не встречал… прародителя, а вот его отец вроде видел его как-то раз.

От этого я почувствовала себя чуть лучше, но все равно собиралась задать ему жару сразу, как только у меня появится такая возможность. Я не могла поверить, что он ни разу не намекнул на это. Но, может, это потому, что на самом деле это большой секрет и об этом следовало знать лишь малому количеству людей.

Хмм.

Во тьме неожиданно пророкотал голос Генри:

– Ты правда ничего не знаешь о своих биологических родителях? – Он так деликатно задал этот вопрос, словно тот был яичной скорлупой. Неужели он постарался не ранить мои чувства?

Это и не ранило бы их, но откуда ему знать об этом? Мы с ним ни разу не обсуждали мою семью, не считая комментариев в присутствии старейшин. Я никогда не говорила о тех людях, и точка.

Я сделала глубокий вдох, втянув в грудь в основном запах Данкана, и поморщилась. Ему пора принять ванну, причем поскорее.

– Почти ничего. Недостаточно, чтобы это что-то значило, – ответила я, стараясь прозвучать беззаботно, чтобы он ошибочно не посчитал, будто этот разговор причинял мне боль.

– Расскажи, что тебе известно.

Я прижала Данкана к себе чуть крепче.

– Меня новорожденной оставили у дома моих родителей. – Я задумалась об этом. – Кроме одеяльца, на мне даже не было одежды. Врачи предположили, что мне меньше месяца. – Я еще раз понюхала Данкана. – Но ты и так уже знаешь об этом, верно?

Его фырканье эхом разнеслось по лесу, и я подумала о том, как он говорил, что ворчанием ничего не добиться.

Я чуть склонила голову набок. Он тоже лежал на спине, и та часть его лица, что была видна, выглядела напряженной. Озабоченной? Может, просто задумчивой? Может, несмотря на молчание, он тоже все еще испытывал беспокойство из-за гномов… И почему они говорили со мной на другом языке и как я понимала его.

Просунув руку под голову, я улеглась на нее и снова сосредоточилась на небе. Дыхание громко раздавалось в моих ушах, так что я продолжила разговор:

– Вот все, что мне известно наверняка. Никто ни разу не признал во мне кого-либо, ну, так, чтобы точно. Некоторые люди просто… знают, что я не нравлюсь им, скорее они терпеть меня не могли, но с этим я не могла почти ничего поделать, кроме как носить браслет, который превращал меня почти в невидимку.

Я будто говорила миру, что меня можно любить, но только когда я была кем-то другим.

Я почесала за ухом, а потом подумала кое о чем.

– У моих родителей были догадки.

– Что они предполагали?

– Семья моей мамы может проследить свои корни на несколько поколений назад. До тех дней, когда майя строили свои пирамиды, ты знал об этом? – Я не стала дожидаться его ответа. – Моя мама – верная последовательница кое-кого из их богов, так же как и ее мать, и мать матери до этого… Этот список уходит на много столетий назад. В общем, из-за моего дара плодородия она считала, будто существовала вероятность, что я могу быть…

Я чуть не замолчала из-за ее суеверного нежелания произносить их имена вслух. Вместо этого она обычно произносила их по буквам. Но я подавила в себе это желание, подумав: «Пусть она услышит, как я произношу ее имя».

– Дочерью Иш-Чель.

Иш-Чель, богини деторождения у майя. В некоторых легендах, среди прочего, ее называли богиней луны, любви и медицины. Ацтеки поклонялись Сиуакоатль. И я была уверена, что, обратись я к любому другому периоду истории или континенту, нашла бы там иных богов плодородия, под именами которых, возможно – лишь возможно, – знали ее там.

Это объяснило бы много чего, как внутри, так и снаружи, если бы она была моей биологической матерью.

Я бросила взгляд в сторону и обнаружила, что Генри искоса глядит на меня.

Я сдержанно улыбнулась ему.