— Не поняла, — вбиваю комбинацию снова.

«Ошибка»

Поменял, сволочь. Там ведь все деньги лежат и наши документы. Ведь так безопасно. И с чем мне уходить в никуда? Здесь я оставаться тоже не могу. Просто не выживу, если ни физически, то морально. Ну, же, Вера, думай. Часики тикают, отсчитывая секунды до спасения.

Шкатулка! Возвращаюсь в спальню и рассматриваю свое богатство. Так жалко расставаться с украшениями, ведь каждое из них что-то значит. Сережки с рубинами — на первую годовщину, колье и изумрудами на пять лет брака. Брака… Да, именно что брак. Наша совместная жизнь — брак чистой воды.

Надо отставить сантименты. Пять цепочек разного плетения, подвески, серьги. Все забираю с собой. В ломбард сдам, и получу деньги на жизнь. Давно мне не приходилось считать каждую копейку, как быстро привыкаешь к хорошему.

Проверяю наличку в кошельке и радуюсь, что муж не знает всех моих сумочек. В шкафу завалялась старая сумочка, в потайном кармашке которой лежит двадцать тысяч. Уже хорошо.

Слышится шорох в двери. Сначала пугаюсь, а потом вспоминаю, слесарь. Мчусь в ванну, и, схватив полотенце, мочу его о уплывший пол. Надо же сделать вид, что борюсь с несчастьем. Вон, даже голоса соседей снизу слышу. Казалось бы, культурный дом, а все так же пугают судом и моральным ущербом. Люди везде такие люди. А то, что у них реечный потолок самый дешевый, никого не волнует.

— Да что это такое! Мне на вас в суд подавать? Я уже иззвонилась, вы нас топите! — в коридоре появляется фифочка на двенадцатисантиметровой шпильке.

Нет, Игорь не смог привить мне любовь к ходулям. Но да ладно, сейчас не об этом речь. Я рассчитывала на то, что придет няня, а не хозяйка.

— Кристина, простите, но вы видите, я устраняю последствия, как могу. Вызвала сотрудников. Я оказалась в заложниках и тоже пострадала, и поверьте, буду рада любой помощи, — и протягиваю ей полотенце.

Видели бы вы этот брезгливый взгляд. Правду говорят, что лучшая защита — нападение. Правда, в моей ситуации — это спокойствие и затравленный взгляд, но сути это не меняет. Нельзя дать противнику напасть. Жаль, эти знания я забыла применить в сторону мужа. Да и в целом, не распознала его истинное отношение к себе.

Глупая, поверила в сказку, которая оказалась кошмаром.

— Сама убирайся. Не надейся, что куплюсь на жалостливый взгляд. Вы мне заплатите за ремонт и моральный ущерб. Думала, хороший дом, а тут соседи, как на окраине. Хамят, требуют помощь, еще и невинными овечками претворяются. Кошмар, кому Апин достался, — меня должен был обидеть ее презрительный тон, но в голове всплыли воспоминания ночи.

Как Глеб нежно касался кожи, как заигрывал со мной, и его однозначную реакцию. Такое не сыграть. Может, во мне и нет гламурного лоска, но во мне есть то, что привлекает мужчин. Теперь я это точно знаю.

— Вечером приду с мужем, потрудитесь замок снова не сломать, иначе уже не мы будем разговаривать.

И ушла, не прощаясь. Мысленно пожелала ей легкой дороги и удачи вечером с мужем. Может, даже у него фотосессию в качестве моральной компенсации выпросить. Не знаю почему, но Игорь ей отказывал.

Минут через двадцать слесарь вручает мне новый комплект ключей и уходит. Мне тоже пора. Основную воду я собрала, и хватит. Надев джинсы и футболку, выкатила чемоданы, уходя в закат. Больше я сюда не вернусь. Ни за что, даже если он меня найдет.

Захлопнув дверь, вызываю лифт и спускаюсь вниз, и застываю, потому что слышу голос мужа, идущего к лифтам. Черт. Что же делать? Он должен был вернуться только через два часа, у меня было время.

Что за день сегодня?

Нервно озираюсь по сторонам, отыскивая выход из западни. Нельзя попасться ему на глаза. Господи, куда спрятаться? За колонной очень глупо, мало ли что…

— Ой, простите, — меня задевают мальчишки, сбежавшие по лестнице, и явно играющие во что-то наподобии салочки, и извиняются звонкими голосами.

Лестница! Точно. Игорь никогда в жизни не пойдет пешком на нашу верхотуру, не барское это дело. Беру тяжелый чемодан в руки и бегу по ступеням ничуть не медленнее озорных ребят. Пролет, второй, третий. Замираю, пытаясь отдышаться, и прислушиваюсь к происходящему.

Вроде бы тишина. Но вот звука прибытия лифта не слышала, а может быть прослушала в этой беготне. Выжидаю тридцать секунд, застыв между вторым и третьим этажами. Уже хочу спуститься немного ниже без вещей, чтобы проверить свои догадки, что все чисто, как раздается привычное «Дзынь» от открытия створок лифта.

Вздрагиваю и еле сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Надо срочно успокоиться, иначе сама себе сделаю хуже. Но как это сделать, когда сердце отбивает бешеный ритм, не забывая сжиматься от страха? Мне даже дышать сложно. Каждый вздох обжигает легкие, словно перцем жгучим дышу.