А нянюшка оказалась не так проста, как все считали, и многое знала о чародейках. Сумела вовремя распознать беду.

Проходя поздно вечером мимо хозяйской спальни, услышала нянюшка леденящий сердце приказ новой хозяйки личной служанке, которую привезла с собой:

– Хватит с меня! Пора бы уже избавиться от падчерицы. Через несколько дней у неё день рождения, возьми этот флакон и подливай в питьё.

– И что же будет, госпожа? – с придыханием спросила служанка, а сердце нянюшки, стоящей за дверью, болезненно сжалось: «Что же задумала эта жестокая женщина сотворить с моей малышкой?»

– День за днём она начнёт слабеть, будто от неизвестной болезни. Уснёт крепким сном и не проснётся. Тогда-то всё наследство и достанется моей Сюзет, а со временем и жениха ей подыщу знатного.

Нянюшка покинула коридор и сразу зашла в спальню Эньи.

Девочка морщилась, втирая в израненные руки целебное масло. Утром госпожа велела ей проредить розовые кусты – и чтобы садовник не смел ей помогать. Нянюшка пыталась вразумить хозяйку, ведь садовые ножницы опасны для ребёнка, но та отмахнулась и сказала:

– Нет ничего опасного в том, что Энья проведёт время на свежем воздухе. Погода нынче чудесная, вот она и займётся полезным делом.

На слова молодой супруги хозяин согласно кивнул. Нянюшке ничего не оставалось, кроме как достать целебное масло.

С жалостью глядела она на тонкие детские пальчики. А затем решила: «Сделаю всё, чтобы спасти её от зла этой женщины».

Прочитав очередную сказку про добрую фею и уложив Энью спать, нянюшка написала письмо человеку, которого покойная госпожа считала лучшим другом. Тому, кто когда-то любил её больше жизни, но вместо кого выбрала она отца Эньи.

В ожидании ответа нянюшка провела два утомительных дня. Всё питьё, которое подавали Энье, она выливала и велела девочке ничего не пить, а делать вид, что выпила.

Энья послушно выполняла наказ, хоть и мучила её жажда, – держалась и ждала, пока нянюшка лично не нальёт ей полную чашу прохладной ключевой воды. Нянюшка наносила на лицо девочки пудру, чтобы окружающие принимали цвет кожи лица Эньи за нездоровую бледность. Поила перед сном специальным отваром, чтобы девочка становилась вялой. Добрая женщина боялась, что госпожа начнёт о чём-то догадываться и вздумает избавиться от падчерицы другим способом.

Наконец на третий день пришёл ответ. Нянюшка с благодарностью вознесла молитву Небесам.

«Спасена. Герцог Девон заберёт её и воспитает как полагается. Пусть лучше живёт вдали от родного отца, раз тому нет до дочери дела, чем отдаст свою детскую душу и уйдёт вслед за матушкой», – решила нянюшка.

Другое письмо получил отец Эньи и был очень удивлён.

Ловкой рукой жена вырвала у него письмо и расплылась в довольной улыбке:

– Какое счастье! Повезло же нашей Энье отправиться жить к морю, дышать свежим воздухом, обучаться чему-то новому. Дорогой муж, удача улыбнулась нашей семье! Это ли не благодать с Небес?

Тяжёлые мысли одолевали разум мужчины, но он видел и понимал, что житья с мачехой Энье не будет, да и без новой жены он не мог.

Узнав новость о скором отъезде, Энья загрустила, а нянюшка утирала ей слёзы и приговаривала:

– Не огорчайся, маленькая моя, а лучше собери вещи да будь готова уехать с тем, кто приедет за тобой на чёрной карете, запряжённой вороными скакунами. На козлах будет сидеть кучер с золотыми глазами и в широкополой шляпе с ярким красным пером. Не бойся его и садись. Здесь тебе счастья не будет: вздумала твоя мачеха тебя извести, да пока я рядом – тому не бывать. Времени у нас нет, милая. Ты должна быть хитрее, поэтому торопись. Как уедешь ты, так и я покину стены поместья. Но не печалься: о тебе позаботятся и будут тебя любить.

Грустно и тоскливо было девочке расставаться с отцом, но она понимала, что нянюшка права во всём.

Энья взяла с собой оставшиеся от матушки старинные книги и три её платья: бордовое, изумрудное и жемчужное; украшения в шкатулочке. Сложила всё на дно сундука, а сверху – свои вещи.

Карета, прибывшая в сгустившихся сумерках, действительно была черна, а кони ещё чернее.

Энья обняла отца на прощание. Тот, стараясь не проявлять излишней ласки при жене, погладил дочь по голове и сказал:

– Тебе там будет лучше.

Девочка кивнула, сделала реверанс и обернулась к карете, скрыв от окружающих скатившуюся по щеке слезу. Как и говорила нянюшка, её встретил кучер в широкополой шляпе с ярко-красным пером. Он помог сесть в карету и подал свой платок, в его золотых глазах Энья увидела доброту. Мужчина закрыл дверцу, отгородив девочку от провожающих.

Сундук прикрепили на запятках, щёлкнул хлыст, и заржали кони. Сорвались с места, увозя Энью прочь от дома. Но недолго она лила слёзы: сморил её крепкий сон, а когда очнулась, то была укрыта тёплым мягким пледом. За окошком светили яркие звёзды, и в их свете Энья видела очертания гор, их белёсые макушки. Деревья-исполины с раскидистыми ветвями словно подпирали небо, и сквозь листву пробивалось сияние большой луны.