– Вино тоже… прекрасно, – пролепетала я, цепляясь за единственную оставшуюся в голове мысль.
– Прекраснее всего здесь ты, Мари…
Словно невидимый во тьме ветер принес мне мужской шепот, одновременно рука мага ласково прошлась по моим волосам, неторопливо, осторожными прикосновениями пальцев расплетая прядки, разбередив основы прически – волосы заструились по спине.
Мерцающие огоньки были все ближе и ближе… В какой-то момент я совершенно утонула в их искрящем огне. Почти опустевший бокал из моих рук исчез, а вкус вишни усилился прикосновением теплых мужских губ, сдобренных теми же терпкими нотками. Тело словно обрело невесомость, мне казалось, что я лечу, кружась в феерии мерцающих огоньков, а сильные руки обнимают, обещая поддержку и безопасность, настаивая на ответной потребности сблизиться, прижаться… Веки тяжелели, медленно погружая меня во тьму, концентрируя все внимание на ощущениях – вишневому вкусу все более страстных поцелуев, все более тесным объятиям и шелковистой прохладе волос, ласкавших мою обнаженную спину.
Невероятный день, что мне точно-точно приснился, завершился соответствующе – ярким и невозможным сном.
Глава 8
Как семинаристок будили ранним-ранним утром, дабы успели до занятий вознести молитвы Всемогущему? А собственно уроки начинались практически с рассветом, чтобы после занятий семинаристки могли с полной самоотдачей заниматься обширным хозяйством семинарии. Помимо огорода и скотного двора духовная семинария распоряжалась большой ткацкой мастерской, где имелись прядильни, красильни, собственно ткацкие залы. Да-да, женская духовная семинария славилась на весь Лус своей тканью. Столько рук юных магичек касались ее, труд многих и многих семинаристок, крохи их слабой магии, вплетенные в волокна, в итоге приводили к созданию сверхпрочной ткани, одежда из которой не знала износа. Только вот сами воспитанницы семинарии не имели возможности использовать ткань…
Привычка просыпаться очень рано сыграла со мной плохую шутку – небо едва ли начало светлеть, как я резко села в постели, одновременно ощутив легкий гул в голове. А еще… кто-то рядом повторил мое движение с опозданием в несколько секунд!
Как?! Паническая мысль пронеслась в голове кометой – на узкой койке семинаристки просто невозможно было спать еще кому-то… рядом… вдвоем. Немыслимо!
– Караул! – Просипела из-за панического спазма я, в полусне, не зная какой из самых жутких вариантов, мелькнувших в голове, выбрать и… рухнула на пол.
Вернее, рухнула бы, если бы меня не затормозили магией…
– Мари?
Вспыхнувший светляк озарил неописуемо сонное и недоуменное выражение лица… мужчины.
– О, Всемогущий, – я в ужасе всплеснула руками, забыв, что вишу в воздухе, – кто вы?!
Недоумение на лице мужчины сменилось ухмылкой, а в проморгавшихся глазах сверкнула насмешка. И тут я начала вспоминать…
– Так мне не приснилось?! – Вскричала во весь голос, запоздало припечатав рот ладонью. – Вы… я… мы… жжжж…
– Ну вот опять, – вздохнул маг, в котором я далеко не сразу признала… ну… как бы… мужа.
И дело не в том, что их у меня было много, или они часто менялись… нет! Просто как я не моргала, как не трясла головой, как не щипала себя за локти – не могла поверить, что мне НЕ ПРИСНИЛОСЬ! Он не приснился!
– Мари, дыши глубже, – заботливым тоном, медленно-медленно притягивая меня назад на кровать увещевал уже окончательно проснувшийся маг. – И вообще, еще так рано. Предлагаю закрыть глаза и сделать вид, что мы их еще не открывали… И поспать еще часов пять?..
Но я его не слышала. Вернее, слышала, но не воспринимала. Вместо этого, ощутив под собой твердую почву в виде мягкой перины, сразу развернулась к мужчине, так возмутительно невозмутимо спавшему рядом.
– Вы же… – от ужаса я забыла его имя! – Т…
– Тарнел, верно, – смешинка в глазах мужчины не исчезла. Больше того, он с явным любопытством рассматривал меня, наверняка лохматую и опухшую со сна. – Надеюсь, нам не придется так начинать каждое утро? И мы перешли на ты…
В последнем замечании, сказанном чуть приглушенным тоном, мне почудился намек на большее. А именно на причину гула в моей голове, свободно рассыпавшиеся волосы и беспорядок в одежде. Собственно, то, что было на мне сейчас надето, моей одеждой не являлось, более того, это казалось… мужской рубашкой… И стоило поверить в свой «не сон», как я мгновенно вспомнила и то, чем этот «не сон» завершился.