— Я не подросток! — выкрикнула Эльза, не оборачиваясь. Она шла в глубь леса по тропинке, петляющей меж деревьев, проваливаясь по щиколотку в снег.

— Тогда остановись и давай поговорим как взрослые!

Она замерла, повернулась к нему. Дорожки слез заблестели на щеках.

— Я боюсь, что это моя душа не пройдет фейсконтроль. Я не знаю, во что теперь верить. Я боюсь, что со мной случится что-то еще хуже смерти, понимаешь? Что меня не станет совсем. Нигде. Раньше я даже не могла предположить, что со мной может произойти что-то плохое. Я думала, у меня есть ангел-хранитель, кто-то, кто незримо меня оберегает. Но если бы он был, этого бы всего не случилось!

— Значит, теперь ты хочешь ангела, — вздохнул Брун и вдруг, раскинув руки, опрокинулся спиной на снег.

— Ты чего⁈ — вскрикнула Эльза и подбежала к нему.

Брун развел руками, лежа в сугробе, следы, будто от широких крыльев, отпечатались по сторонам. Он поднялся, попрыгал, отряхивая налипший снег.

— Ангел, — сказал он, кивнув на отпечаток.

— Это просто яма в снегу, — буркнула Эльза.

— Зато специально для тебя.

— Моя личная яма, спасибо, — хмыкнула она.

— Все, переставай плакать. — Брун стер большим пальцем влажную дорожку на ее щеке.

— Да я не плачу, — пожала плечами Эльза. — Просто глаза на солнце слезятся. Наверное, какая-то вампирская фигня.

— А раньше ты этого сказать не могла? — возмутился Брун. — До того, как я упал в сугроб. Там, между прочим, холодно! Давай-ка сама попробуй.

Он дернулся, чтобы ее поймать, и Эльза, взвизгнув, бросилась прочь. Она неслась по едва заметной тропинке, изредка оборачиваясь, чтобы затем припустить еще быстрее. Волосы вспыхивали рыжим, снежные комья вылетали из-под сапожек.

Брун нагнал ее у опушки, обхватив, повалил в снег. Эльза рассмеялась, ее щеки непривычно разрумянились.

— Тебе надо чаще бегать, — заметил Брун, вжимая ее рукой в сугроб.

— Пусти, — она, смеясь, пыталась оттолкнуть его, — что ты творишь!

— Ты разбудила во мне охотничьи инстинкты, — улыбнулся он.

Эльза посмотрела за его плечо, и ее улыбка растаяла.

— Отпусти девушку, — произнес мужской голос, и Брун, обернувшись, увидел дуло ружья, направленное на него.

* * *

В сторожке, куда привел их мужчина, сидели еще двое.

— Отбой, — сказал один из них, с тонкими белыми усиками, в рацию. — Они у нас.

— Итак. — Первый, подтолкнув Бруна в спину ружьем, сел на стул. — Зачем пожаловали?

Крохотное квадратное помещение, обитое вагонкой, было натопленным и душным. Маленькое окошко запотело, влажные потеки располосовали его сверху донизу. Пахло жареной картошкой, луком и звериным мускусом. На одном из мониторов, показывающих зимний лес, виднелась машина Бруна.

Три оборотня, которые сейчас хмуро их рассматривали, были одинаково черноглазые, мелкие, с насупленными физиономиями, в вытянутых вверх ушах болтались зеленые бирки.

— Он говорил про охотничьи инстинкты, — повернулся первый к товарищам.

— Охотник-оборотень? — изумился усатый. Белые усики растянулись над его губой, как след от молока.

— Я не охотник! — возмутился Брун. — Наоборот.

— Дичь? — с сомнением оглядел его фигуру первый.

— Он охотник на охотников, — встряла Эльза. — У него убили отца прошлой зимой, вот и…

Брун так на нее глянул, что она язык проглотила.

Первый опустил ружье.

— Медведь, так? — спросил он. — Слышал. Соболезную.

Брун кивнул:

— Я хочу поймать его.

— У нас тихо, — вмешался третий, самый молодой. Он кинул три кубика сахара в чай и принялся размешивать его ложкой, колотя по стенкам чашки. — Все барсуки в спячке.

— Точно все? — уточнил Брун.

— Вся наша подконтрольная община, — подтвердил молодой, шумно отхлебнув чай. — И охрана укомплектована. Мы вас еще на подъезде засекли, когда ты в снегу валялся. Романтик.

Он улыбнулся, сверкнув крупными белыми резцами, и подмигнул Бруну.

— А если бы даже кто и остался зимовать в другом месте, мы бы абы кому не сказали, — нахмурился усатый. — Так что проваливайте.

— Если вдруг увидите кого-нибудь подозрительного, или что-то услышите, или вдруг вспомните, что кто-то остался дома, без охраны… — Брун протянул карточку первому, и тот, не глядя, бросил ее на стол.

— Обязательно свяжемся с вами, — равнодушно пообещал он. — Дорогу сами найдете? Или проводить?