— Витамины я видела, спасибо, что не забыл, — ответила Эльза, лежа на животе рядом с ним.

— Надо придумать тебе занятие или физический труд, чтобы кровь разгонять.

— С этим и ты отлично справляешься, — усмехнулась она.

— Лишним не будет, — резонно возразил он. — Можешь дрова рубить. Или бегать на лыжах. Ты умеешь?

— Не-а, — ответила Эльза, закрывая глаза. — Я на коньках умею.

— Можно и на коньках, если пообещаешь держаться у берега, где лед толще. Хотя, если что, я тебя вытащу и согрею, опыт есть. — Он улыбнулся. — Я найду свои детские коньки в кладовой. Или потом заедем в деревню, закажем в магазине, привезут через месяц.

— Через месяц, может, лед растает, — задумчиво сказала Эльза. — Знаешь, Брун, у меня ведь есть запасной план.

— Какой? — спросил он, гладя ее попу.

— На случай, если все старания будут напрасны… Я ведь могу все закончить до того, как стану вампиром. Я давно об этом думаю, с самого начала, — призналась она. — Помнишь, когда я пришла к тебе устраиваться на работу, то говорила, чтобы ты убил меня, если я тебя укушу.

— Эльза… — Его рука на ее попе напряглась.

— Не бойся, теперь я не стану просить об этом. — Она отвернула голову. — Я понимаю, что ты ко мне привязался и тебе это будет не просто… Когда я почувствую, что вот-вот перейду грань, то сама это сделаю.

Тяжелая рука хлестко опустилась на ее ягодицу. Эльза вскрикнула, дернулась, но Брун прижал ее второй рукой к кровати и шлепнул еще и еще.

— Хватит! — выкрикнула она. — Больно!

Он схватил ее за плечи, приподняв, тряхнул, так что волосы упали на лицо, развернул к себе.

— Только попробуй! — яростно рявкнул он. — Я тебя так отлуплю — сидеть не сможешь!

— Пусти!

— Эгоистка! — тряхнул он ее снова. — Не смей и думать об этом!

Она вырвалась, залепила ему пощечину. Глаза заблестели от слез и обиды.

— Скотина! — выпалила она, спрыгнула с кровати, выбежала из комнаты, сверкнув красным отпечатком ладони на ягодице.

Брун потер щеку, пошел за ней следом.

— Эльза!

— Пошел вон из моей комнаты! — крикнула она, закрываясь.

— Это вообще-то моя комната! — возразил он, с силой открыв дверь, так что та распахнулась настежь.

— Я тебе доверила самое сокровенное… А ты…

— А обо мне ты подумала, составляя свой гребаный план⁈ — Он шагнул ближе, но она оттолкнула его.

— Не подходи ко мне! Животное!

Он попытался ее обнять, но она оскалила клыки, злобно зашипела. Брун попятился и вышел из комнаты.

* * *

— Я за дровами. Пойдешь со мной? — предложил Брун. Не дождавшись ответа, добавил: — Раз уж ты объявила мне сексуальный бойкот, то хоть топором помаши, тебе надо размяться.

Эльза фыркнула, но все же надела пальто, сунула ноги в сапоги.

Брун, подождав ее, пошел вперед, оставляя в снегу глубокие следы, полозья саней чертили за ним ровную дорожку. На краю оврага он остановился, втянул воздух, прикрыв глаза. Сухие мелкие деревца едва выглядывали из-под толщи снега, нетронутый покатый склон блестел на солнце так, что глазам было больно.

— Иди за мной, след в след, — сказал он Эльзе.

— Сьед в сьед, — тихо повторила она ему в спину, кривляясь, и высунула язык.

Она сорвала веточку рябины, сунула в рот кислую ягоду и, прожевав, выплюнула. Голод изменил тактику. Он прятался, сидя где-то под ребрами, а потом вдруг набрасывался, вгрызаясь в желудок так, что в глазах темнело. Клыки больше не чесались, зато на них с внутренней стороны появились продольные канавки. Наверное, чтобы кровь лучше затекала. Густая, соленая, горячая кровь. Эльза забросила в рот жменю рябины, скривилась, жуя, отошла в сторону, чтобы сорвать еще, как вдруг ее нога провалилась, она рухнула в снег по пояс, вскрикнула от неожиданности.

— Подожди, я сейчас! — Брун кинулся к ней на помощь. — Не шевелись.

— Да я сама, — пробурчала Эльза, нащупав ногой опору. Странно, та будто дрогнула под ее ступней. Нога соскользнула, и Эльза, поерзав, оттолкнулась сильнее.

Брун схватил ее за руку, выдернул, как морковку из грядки. Снег вдруг за ней осыпался, что-то темное, лохматое зашевелилось в глубине…