— Обойдешься, — оборвала она его. — Мне лишние проблемы ни к чему. Объясняй потом альфе, откуда взялся незапланированный вампир. Если… Когда он меня укусит, я выпью человеческую кровь сразу же! Я не стану рисковать вечностью в полушаге от нее.
— Вероника…
— Все, пока-пока.
В трубке пошли короткие гудки, и пастырь устало уронил голову на подушку, прижимая телефон к груди.
Предвечный испытывает его. Терзает завистью, гложет сомнениями, бьет злобой под дых, так, что трудно дышать. Мучает болью — ожоги ноют, и невозможно нормально ни спать, ни есть. Проверяет его на прочность. Марк неуверенно улыбнулся. Но он спас его, послав слугу, чтобы тот вынес его из огня. Он помогает ему не сойти с пути. Подсказывает.
Марк закрыл глаз, свободный от повязки, умиротворенно вздохнул. Теперь он знает, где Эльза.
— Мобильная связь на острове очень плохая, — сказал Брун, подходя к раскидистому дереву у края участка. — Но на дубе ловит.
— Это на нем площадка для переговоров? — Эльза приставила руку козырьком к глазам, запрокинула голову.
— Это домик на дереве. Отец сделал для меня, когда я был ребенком.
Брун обхватил ствол, черные когти вытянулись из пальцев, впиваясь в кору. Он ловко взобрался на первую ветку, подал руку Эльзе.
— Давай со мной.
Она недоверчиво улыбнулась и вложила ладонь в его руку.
Заснеженный лес качался под порывами ветра, и волны бежали по белым верхушкам одна за одной. В озере, словно рыбы на нерест, неслись отражения мелких клочьев облаков. Растянутое до горизонта серое полотнище моря, окаймленное далекими штормовыми тучами, рябило солнечными зайчиками.
— Вид шикарный, — оценила Эльза, взбираясь на площадку.
В просветах деревянной крыши с облупившейся синей краской виднелось небо. Три стены домика, исписанные корявыми надписями и рисунками, потемнели от времени. Эльза задумчиво провела кончиками пальцев по трем медведям, выцарапанным явно детской рукой.
Брун уткнулся в телефон, набирая номер.
— Клиф, зверюга, какие новости?
Он поморщился от брани, разразившейся в трубке, а Эльза тем временем вытащила черную руку, показавшуюся из кармана его куртки, и, примерившись к более-менее чистой доске, выскребла загнутым когтем букву «Э».
— На острове, вместе с Эльзой, — ответил Брун на вопрос Клифа, наблюдая за ней. — Про охотников есть что? Вот как… Интересно. Ладно, отправляй СМС, если что. Только никому…
Нажав на отбой, он просмотрел полученные сообщения. Эльза, выцарапав плюс и букву «Б», кивнула на телефон.
— Что слышно?
— Кто-то выбил дверь в мою квартиру.
— Волки снова учинили погром? — ахнула Эльза.
— Нет, на вид все в порядке. Может, даже ничего не украли. Хотя что там красть, даже холодильник пустой оставался… Вряд ли это волки. Аурун в коме.
— Ого.
— Может, сектанты снова хотели тебя похитить? — предположил Брун.
Эльза поморщилась от луча, пробившегося через дыру в крыше, нацепила солнечные очки.
— Кшистоф разыскивал нас, у меня от него двадцать восемь пропущенных вызовов, — добавил он. — Твой отец пишет, что к вам домой приходила полиция. Он спрашивает, где ты. Я не буду ему отвечать. Мало ли куда заведет их родительская любовь.
— Я скучаю по ним, — призналась Эльза. — Но как-то отстраненно. Иногда мне кажется, что вся прежняя жизнь — большой дом, оранжерея, музыкальная академия — чужая, не моя… Так что, ты каждый раз сюда лезешь, чтобы позвонить?
— Да, — кивнул Брун, задумчиво глядя на нее. — Тебе плохо здесь, со мной, Эльза?
— Шутишь? — удивилась она. — Тут круто! У меня в детстве был розовый домик во дворе, с башенками, украшенными стразами. Но он ни в какое сравнение не идет с твоим поднебесным постом на верхушке дуба.
— Раньше он был ниже, — улыбнулся Брун. — Дерево выросло.
Он отобрал у нее руку Бальтазара и, крепко прижав длинный коготь к доске, обвел ее художества большим сердцем.
— Пойдем? — он протянул ей руку. — Вниз спускаться страшнее.
— Я вот думаю, что ты еще можешь есть, кроме томатного супа, — сказал Брун, лежа в кровати и перебирая ее волосы. — Витамины с железом я, кстати, в кухонный шкафчик выставил. Хочешь, запеку тебе картошку в углях? Тебе вроде понравился костер в лесу, когда мы пытались сжечь руку Бальтазара.