Отказываюсь от имени «избранная без голоса», потому что выбор дракона не отменяет мой. Я хочу жить. Я признаю, что живу в теле, которое было украдено у Эллары, и не буду делать вид, что это просто мое право. Но я не позволю превратить мою вину и ее боль в повод для новой клетки.

Зал ответил не сразу.

Молчание было долгим.

Мирана стояла, сжимая Элларину руку.

Потом камень под ногами дал теплый гул.

На стене появились слова:

«Мирана Лайт. Чужая душа не по своей воле. Свидетель. Право ответа признано».

Она выдохнула.

Не заметила, что боялась, пока страх не отпустил.

Райвард вышел в круг сам.

Мавра хотела что-то сказать, но промолчала.

Он встал напротив Мираны и Эллары.

Не рядом. Не между ними.

Напротив.

— Я, Райвард Эрден Кайрэн, отказываюсь от имени «хозяин выбора». Эйр-Кхар выбрал Мирану не для того, чтобы я получил право. Эллара не обязана своим телом моему дому. Живые жилы не обязаны своей кровью моему дракону. Вейлара Морвэн не обязана своей жизнью моему исцелению. Нижний двор не обязан молчанием моей власти. Если я останусь ректором, Кхарн-Вейр больше не будет стоять на тех, кого не спрашивают. Если меня снимут — я все равно не вернусь к старым цепям.

Зал вспыхнул черным пламенем.

Эйр-Кхар над ними опустил голову.

Воздух сказал:

«Райвард Эрден Кайрэн. Человек дракона. Не хозяин. Ответ признан».

Мирана смотрела на него и не могла отвести глаз.

Человек дракона.

Не хозяин.

Кажется, для него это было важнее любого титула.

Вейлара шагнула в круг следующей.

— Я, Вейлара Морвэн, отказываюсь от имени «ложная невеста», потому что оно все еще делает меня частью лжи. Отказываюсь от имени «жертва», если под ним мне предложат ничего не решать. Отказываюсь от имени «дочь дома», если дом означает горло на поводке. Я свидетельствую против Серис Морвэн, лорда Морвэна и всех договоров, где мое отражение использовали вместо моего согласия. Я не принадлежу Райварду Кайрэну, дому Морвэн, зеркальной клятве или собственной обиде. Пока этого достаточно.

Зал ответил серебряной трещиной, которая прошла по полу и погасла.

«Вейлара Морвэн. Свидетель. Клятва принуждения спорна. Право ответа признано».

Вейлара закрыла глаза.

— Спорна, — прошептала она. — Даже не свободна.

Мирана тихо сказала:

— Это начало.

— Ненавижу начала.

— Я уже заметила.

Даррен вышел, хотя никто не звал.

— Я, Даррен Ашкайр, отказываюсь от имени «полезный младший сын».

Тэсса не выдержала:

— Хорошее имя, зря.

Он бросил на нее взгляд и продолжил:

— Отказываюсь от скрытого поручения дома Ашкайр, от долга, который подписали без моего понимания, и от права старших родов вкладывать печати в детей за место в академии. Я свидетель. Пока, возможно, неловкий. Но свидетель.

Зал ответил:

«Даррен Ашкайр. Свидетель младшего рода. Скрытое поручение оспорено».

Тэсса громко шепнула:

— Неловкий записали?

— Рин, — сказала Соренна.

— Что? Это важная часть правды.

Даррен, кажется, впервые не покраснел до ушей. Только улыбнулся краем губ.

Соренна не собиралась выходить.

Мирана это видела. Старшая Нижнего двора стояла у стены и явно считала, что все эти ритуалы — для тех, кого записывают на пластинах. Но Ханна вдруг взяла ее за руку.

— Надо.

Соренна посмотрела на нее.

— Мне?

— Нам.

И они вышли все вместе: Соренна, Тэсса, Ханна, Рийна, Мейта, еще несколько женщин Нижнего двора, которые пришли как свидетели. Не в центр круга — на его край. Но Зал принял их и там.

Соренна сказала:

— Я, Соренна Варк, старшая Нижнего двора, отказываюсь от имени «обслуга без права свидетельствовать». Мы мыли ваши полы, стирали ваши простыни, кормили ваших курсантов, хоронили тех, кого вы не считали умершими, и помнили имена, которые вы вычеркивали. Нижний двор не материал. Не склад крови. Не тихое место для исчезновений. Мы свидетельствуем.

Тэсса добавила:

— И у нас есть ножи.

Соренна закрыла глаза.

Зал, к полному ужасу Мавры, ответил и на это:

«Нижний двор Кхарн-Вейра. Свидетели. Право голоса признано».

Мавра прошептала:

— Ножи можно было не вписывать.

Тэсса сияла:

— Но вписали же.

И тут Севарн снова смог говорить.

Черные линии на его горле ослабли, потому что Зал закончил ритуал отказов.

Он усмехнулся:

— Прекрасно. Все получили новые имена. Даже ножи. Высокий круг будет в восторге.

Мирана повернулась к нему.

— Нет. Не будет.

— Вот именно.

— Зато теперь вы не сможете назвать нас по-старому так, чтобы Зал не услышал.

Его улыбка стала тоньше.

— Зал — не весь мир.

— Но начало, — сказала Вейлара.

— Вы не доживете до конца.

Райвард сделал шаг.

Но первым ответил не он.

Эллара.

— Возможно. Но я уже дожила до того, что вы стоите в цепях, а я говорю.

Севарн посмотрел на нее.

И впервые в его взгляде мелькнула настоящая ненависть.

Не к Райварду, не к Мавре, не к драконам. К тихой служанке, которая должна была исчезнуть удобнее всех.

— Вы думаете, светящаяся форма — жизнь?

— Нет, — сказала Эллара. — Но это больше, чем вы мне оставили.

В Зале стало тихо.

Один из посланников Высокого круга медленно подошел к Мавре.

— Все ответы будут переданы в Круг.

— Все, — сказала Мавра. — Без сокращений.

— Это изменит не только Кхарн-Вейр.

— Надеюсь.

Он посмотрел на нее почти с ужасом.

— Вы понимаете, сколько договоров придется пересмотреть?

Соренна сухо бросила:

— Начните с тех, где люди пропали.

Мирана увидела, как посланник впервые посмотрел на Соренну не сквозь нее, а прямо.

— Это будет трудно.

— Нам тоже было не весело, — ответила Тэсса.

Мавра протянула посланнику костяную пластину с копией решений Зала.

— До рассвета Круг получит это. И пусть не вздумают потерять. Архив умеет делать копии, которые потом всплывают в неудобных супах.

Посланник решил не уточнять.

Севарна увели не сразу.

Зал сам удерживал его до передачи под трехстороннюю стражу. Когда черные линии потянули его к боковой двери, он остановился напротив Мираны.

— Думаете, выиграли?

— Нет.

— Умнее, чем выглядите.

— А вы банальнее, чем говорите.

Тэсса сзади восхищенно охнула.

Северн слегка улыбнулся.

— Увидимся, Мирана Лайт. Ваша история еще не решила, кому принадлежит тело.

Эллара шагнула рядом.

— Не вам.

— Посмотрим.

Райвард встал между ними и Ольтреем.

— Нет. Не посмотрим. Вы будете ждать суда.

— А вы будете ждать, когда мир, который вы сломали, попросит вас собрать его обратно. И тогда узнаете, как быстро свобода просит цепей, если ей холодно.

— Тогда будем строить двери, — сказала Мирана. — Не цепи.

Он тихо рассмеялся.

Его увели.

Когда дверь закрылась, Зал будто выдохнул.

Эйр-Кхар исчез из-под потолка, но его присутствие осталось теплой черной полосой в воздухе.

Рассвет только начинал светлеть за верхними окнами.

Первый рассвет после цепей.

Не красивый. Серый, холодный, с копотью от драконьего пламени над башнями, с уставшими людьми, с протоколами, которые еще писать и писать, с Высоким кругом, который наверняка попытается вернуть хотя бы часть старой власти.

Но рассвет.

Мирана стояла в центре круга, рядом с Элларой. Чужое тело больше не казалось ей просто чужим или просто своим. Оно было вопросом, который еще нельзя решить. Но теперь этот вопрос принадлежал не Серис, не Севарну, не Совету.

Им обеим.

Эллара тихо сказала:

— Я устала.

— Я тоже.

— У меня нет тела, а я устала.

— Значит, ты точно живая.

Эллара улыбнулась.

Соренна подошла к ним.

— Обе в Нижний двор.

Райвард сразу:

— В башню будет безопаснее.

Соренна повернулась к нему медленно.

— Милорд ректор, если сейчас скажете, что в башне безопаснее, я напомню, с чего все началось.

Он закрыл рот.

Тэсса хи