Она сняла с горла разорванную серебряную ленту, ту самую, которой прикрывала треснувшую клятву, и положила отцу в ладонь.

— Это последнее, что ваш дом держал на моем горле.

Морвэн смотрел на ленту.

— Ты еще пожалеешь.

— Вероятно, — ответила она. — Но это будет уже мое сожаление.

Она повернулась и ушла от него.

Не к Райварду. Не к Миране. Не к Нижнему двору.

Просто встала отдельно.

И в этом было больше свободы, чем если бы она бросилась в чьи-то объятия.

Мавра подняла костяную пластину.

— Теперь — Эллара Лейна Тирэн-Ло и Мирана Лайт.

Мирана почувствовала, как Элларина рука в ее ладони дрогнула.

— Что теперь?

— Теперь надо закрепить решение Зала, пока Ольтрей не начал новую игру из-под стражи, а Высокий круг не прислал нам десять томов осторожной трусости.

— Как закрепить?

Мавра посмотрела на них обеих.

— Снять чужое имя с горла.

Эллара побледнела — если можно так сказать о янтарном свете.

— Что это значит?

Соренна резко шагнула вперед:

— Архивариус.

— Не рычи, Варк. Я не предлагаю резать девочку.

— У вас тут все не предлагают, а потом у людей кровь в чашах.

— Именно поэтому объясняю вслух.

Мавра стукнула посохом в центр круга.

— Эллару Тирэн назвали сосудом. Мирану Лайт назвали вмешательством. Тело назвали спорным объектом. Кровь — материалом. Дракон — проклятием. Невесту — отражением. Нижний двор — учетной массой. У каждого из вас на горле висит чужое имя. Пока оно висит, любой законник вроде Ольтрея найдет, за что потянуть.

Тэсса подняла нож.

— То есть будем резать?

— Слова, — сказала Мавра. — Хотя иногда я жалею, что не людей.

— Мне нравится ваш настрой.

Райвард подошел к кругу.

— Что нужно?

— Публичный отказ от чужих назначений. Не красивый. Точный. Чтобы Зал, Архив и свидетели закрепили: ни одна из сторон не принимает старые слова.

Северн усмехнулся:

— Ритуал переименования? Как мило. Поможет девочкам почувствовать себя важными перед тем, как Высокий круг решит иначе.

Мавра даже не повернулась.

— Зал, заткни обвиняемого до вопроса.

Черные линии на горле Ольтрея вспыхнули. Он открыл рот — и не издал звука.

Тэсса восхищенно прошептала:

— Вот это да.

Мавра сухо:

— Я много лет ждала момента, когда смогу это сделать законно.

Мирана встала в центр круга.

Эллара рядом.

Они были похожи и не похожи. Люди в Зале видели это теперь ясно: одно лицо, но разные взгляды, разная боль, разная сила. Мирана плотная, живая, с синяком, с усталыми плечами, с кожаной повязкой на запястье. Эллара — светлая, чуть дрожащая, но с тихой прямотой, которую уже нельзя было назвать пустотой.

Мавра сказала:

— Начни ты, Эллара Лейна Тирэн-Ло.

Эллара сглотнула.

— Я не знаю красивых слов.

Соренна из-за круга сказала:

— И не надо. Красивыми тебя уже чуть не угробили.

Эллара посмотрела на нее и кивнула.

Потом подняла голову.

— Я, Эллара Лейна Тирэн-Ло, отказываюсь от имени «сосуд». Я не пустая. Не удобная. Не мертвая до смерти. Не вещь для дракона, ректора, Совета, дома Морвэн или крови Тирэн-Ло. Я хочу жить. Хочу тело. Хочу хлеб, работу, сон без ремней, голос без чужой руки на горле. И если мое тело сейчас несет Мирана, это не делает меня ничем. Я есть.

Зал вспыхнул янтарем.

На стене проступили слова:

«Эллара Лейна Тирэн-Ло. Живая душа. Свидетель. Право ответа признано».

Соренна закрыла глаза.

Тэсса вытерла щеку рукавом и тут же сделала вид, что почесалась.

Мавра повернулась к Миране.

— Теперь ты.

Мирана почувствовала, как все взгляды перешли на нее.

Она могла бы сказать много. Оправдаться. Объяснить, что не просила чужого тела, не знала, не хотела украсть. Но все это уже звучало. А сейчас речь была не о защите.

О снятии имени.

— Я, Мирана Лайт в крови Эллары Тирэн-Ло, отказываюсь от имени «воровка тела», потому что не я открыла пустоту и не я вынула Эллару из жизни. Отказываюсь от имени «цепь», потому что не отдаю свою кровь для чужой власти. Отказываюсь от имени «избранная без голоса», потому что выбор дракона не отменяет мой. Я хочу жить. Я признаю, что живу в теле, которое было украдено у Эллары, и не буду делать вид, что это просто мое право. Но я не позволю превратить мою вину и ее боль в повод для новой клетки.

Зал ответил не сразу.

Молчание было долгим.

Мирана стояла, сжимая Элларину руку.

Потом камень под ногами дал теплый гул.

На стене появились слова:

«Мирана Лайт. Чужая душа не по своей воле. Свидетель. Право ответа признано».

Она выдохнула.

Не заметила, что боялась, пока страх не отпустил.

Райвард вышел в круг сам.

Мавра хотела что-то сказать, но промолчала.

Он встал напротив Мираны и Эллары.

Не рядом. Не между ними.

Напротив.

— Я, Райвард Эрден Кайрэн, отказываюсь от имени «хозяин выбора». Эйр-Кхар выбрал Мирану не для того, чтобы я получил право. Эллара не обязана своим телом моему дому. Живые жилы не обязаны своей кровью моему дракону. Вейлара Морвэн не обязана своей жизнью моему исцелению. Нижний двор не обязан молчанием моей власти. Если я останусь ректором, Кхарн-Вейр больше не будет стоять на тех, кого не спрашивают. Если меня снимут — я все равно не вернусь к старым цепям.

Зал вспыхнул черным пламенем.

Эйр-Кхар над ними опустил голову.

Воздух сказал:

«Райвард Эрден Кайрэн. Человек дракона. Не хозяин. Ответ признан».

Мирана смотрела на него и не могла отвести глаз.

Человек дракона.

Не хозяин.

Кажется, для него это было важнее любого титула.

Вейлара шагнула в круг следующей.

— Я, Вейлара Морвэн, отказываюсь от имени «ложная невеста», потому что оно все еще делает меня частью лжи. Отказываюсь от имени «жертва», если под ним мне предложат ничего не решать. Отказываюсь от имени «дочь дома», если дом означает горло на поводке. Я свидетельствую против Серис Морвэн, лорда Морвэна и всех договоров, где мое отражение использовали вместо моего согласия. Я не принадлежу Райварду Кайрэну, дому Морвэн, зеркальной клятве или собственной обиде. Пока этого достаточно.

Зал ответил серебряной трещиной, которая прошла по полу и погасла.

«Вейлара Морвэн. Свидетель. Клятва принуждения спорна. Право ответа признано».

Вейлара закрыла глаза.

— Спорна, — прошептала она. — Даже не свободна.

Мирана тихо сказала:

— Это начало.

— Ненавижу начала.

— Я уже заметила.

Даррен вышел, хотя никто не звал.

— Я, Даррен Ашкайр, отказываюсь от имени «полезный младший сын».

Тэсса не выдержала:

— Хорошее имя, зря.

Он бросил на нее взгляд и продолжил:

— Отказываюсь от скрытого поручения дома Ашкайр, от долга, который подписали без моего понимания, и от права старших родов вкладывать печати в детей за место в академии. Я свидетель. Пока, возможно, неловкий. Но свидетель.

Зал ответил:

«Даррен Ашкайр. Свидетель младшего рода. Скрытое поручение оспорено».

Тэсса громко шепнула:

— Неловкий записали?

— Рин, — сказала Соренна.

— Что? Это важная часть правды.

Даррен, кажется, впервые не покраснел до ушей. Только улыбнулся краем губ.

Соренна не собиралась выходить.

Мирана это видела. Старшая Нижнего двора стояла у стены и явно считала, что все эти ритуалы — для тех, кого записывают на пластинах. Но Ханна вдруг взяла ее за руку.

— Надо.

Соренна посмотрела на нее.

— Мне?

— Нам.

И они вышли все вместе: Соренна, Тэсса, Ханна, Рийна, Мейта, еще несколько женщин Нижнего двора, которые пришли как свидетели. Не в центр круга — на его край. Но Зал принял их и там.

Соренна сказала:

— Я, Соренна Варк, старшая Нижнего двора, отказываюсь от имени «обслуга без права свидетельствовать». Мы мыли ваши полы, стирали ваши простыни, кормили ваших курсантов, хоронили тех, кого вы не считали умершими, и помнили имена, которые вы вычеркивали. Нижний двор не материал. Не склад крови. Не тихое место для исчезновений. Мы свидетельствуем.

Тэсса добавила:

— И у нас есть ножи.

Соренна закрыла глаза.

Зал, к полному ужасу Мавры, ответил и на это:

«Нижний двор Кхарн-Вейра. Свидетели. Право голоса признано».