/> — Милорд… я не знал.

Райвард стоял у пепельного круга, еще бледный после Гнезда. На его шее темнели следы сгоревших цепей, на ладони — свежая кровь, в глазах — золотой отблеск Эйр-Кхара, который не успел уйти глубоко. Он мог бы ударить. Мог бы вырвать список, сломать руку, сжечь печать вместе с кожей. Все это было бы быстро.

Он не двинулся.

— Я верю, — сказал он.

Даррен дернулся, будто ожидал не этого.

Серая печать вспыхнула сильнее.

Мирана почувствовала ее запах — не носом, кровью. Пыльный, сухой, канцелярский. Так могла пахнуть магия Севарна Ольтрея: не дымом, не зеркалом, а архивной полкой, где человека давно заменили делом.

Вейлара, пошатываясь после возвращения из Гнезда, встала рядом с Мираной.

— Это не родовая печать Ашкайр.

— Нет, — сказала Мавра. — Это печать поручения. Очень старая. Ее ставят детям младших родов, когда род отдает их «на службу будущему».

Даррен побледнел еще больше.

— Мне говорили, это защита.

Тэсса фыркнула — зло, почти со слезой:

— Конечно. У вас тут все, что душит, называется защитой.

— Тэсса, — сказала Мирана.

— Что? Он список держит!

— Он сам держится хуже списка.

Даррен попытался разжать пальцы. Не смог. Серая печать дернула сухожилия, и зеркальная лента снова хрустнула. На ней погасли две строки, потом вспыхнули обратно, как будто имена успели вдохнуть и снова провалиться под воду.

— Не трогай волей, — сказала Мавра резко. — Чем сильнее сопротивляешься, тем крепче она берет.

Даррен почти рассмеялся от отчаяния.

— И что, мне просто стоять?

— Да, — сказала Тэсса. — Стоять, не геройствовать и не портить чужие имена. Это не так сложно. Я иногда делаю.

Соренна сдавленно прошипела:

— Рин.

— Что? Я его успокаиваю.

— Ты угрожаешь отрезать ему пальцы.

— Сначала успокаиваю.

Мирана медленно подошла ближе. Райвард сразу повернул голову.

— Нет.

— Я еще ничего не сделала.

— Именно.

— Его печать связана со списком. Список связан с живыми жилами. Я могу услышать, где узел.

— Или Севарн услышит тебя.

— Он уже слышит.

Голос пришел из пепельного круга.

Сухой. Спокойный. Без усилия.

Северн Ольтрей.

Пепел поднялся тонким серым столбом, и в нем проявилось лицо — не настоящее, не отражение, а вырезанное из дыма подобие. Ольтрей выглядел почти так же, как в Зале Первого Выбора: аккуратный, бледный, с тем самым терпеливым выражением человека, который заранее простил всем их глупость.

— Не подходите к мальчику, Мирана Лайт. Печать не любит чужих прикосновений.

Райвард поднял руку, и черное пламя обвило край круга.

— Ольтрей.

— Милорд ректор. Вы опять стоите между законом и полезным решением. Какая утомительная привычка для человека вашего положения.

Эйр-Кхар заревел где-то под полом. Не вышел, но Гнездо ответило глухим ударом. Камень дрогнул.

Севарн даже не моргнул.

— Да, да. Дракон свободнее, чем утром. Поздравляю. Вы сняли часть цепей, которые сами позволили закрепить. Очень трогательное начало искупления.

Райвард не сорвался. И это было страшнее любого пламени.

— Даррен Ашкайр не ваш инструмент.

— Формально нет. Практически — уже много лет. Его род подписал младшее поручение, когда мальчику было тринадцать. В обмен на место в академии, снижение долгов и право носить курсантский знак драконьего крыла.

Даррен будто получил удар.

— Нет.

Северн повернул к нему дымное лицо.

— Мальчик, вы правда думаете, что младшие роды попадают в Кхарн-Вейр только за красивые глаза и робкое усердие? Ваш дом заплатил тем, что у него было: будущим. Вашим.

Тэсса дернулась.

— Заткнись.

Севарн посмотрел на нее с легким интересом.

— Тэсса Рин, верно? Удивительно, сколько шума производит девочка без фамилии.

— Зато без вашей печати.

— Пока.

Соренна шагнула так, что оказалась между Тэссой и пепельным кругом.

— Попробуй.

Северн улыбнулся.

— Нижний двор сегодня храбр. Это пройдет, если я начну возвращать исчезновения по частям.

Соренна побелела, но не отступила.

Мирана почувствовала, как Ханна за спиной Соренны тихо всхлипнула. Рийна и Мейта стояли рядом, держась друг за друга. Свободные живые жилы. Девочки, которых только что перестали считать цепями. И Севарн уже подбирал слова, чтобы снова сделать их уязвимыми.

— Вам нужен список, — сказала Мирана.

Севарн перевел взгляд на нее.

— Разумеется.

— Зачем?

— Чтобы вернуть порядок.

— Нет. Порядок уже развалился. Вам нужно не это.

— Как самоуверенно.

— Вы могли бы уничтожить список руками Даррена сразу, если бы хотели просто скрыть имена. Но вы не уничтожаете. Вы заставляете его держать. Значит, список нужен целым.

Пепельное лицо слегка изменилось.

Не улыбка. Интерес.

— Продолжайте.

— Вам нужны имена живых жил, чтобы снова замкнуть цепь Эйр-Кхара. Без них дракон свободен от старого якоря. Но одной крови служанок теперь мало. Они уже услышали свои имена. Значит, нужен новый добровольный сосуд.

Вейлара тихо сказала:

— Или тот, кого можно выдать за добровольного.

Севарн посмотрел на нее.

— Леди Морвэн. Вы были так близки к достойной роли.

— К ошейнику с красивым воротником?

— К месту, ради которого женщины вашего рода рождались.

— Спасибо. Я уже побывала семейной гордостью. Горло до сих пор болит.

Даррен стиснул зубы. Его рука все еще сжимала список. Пот выступил на висках.

— Что я должен сделать? — спросил он хрипло.

Севарн ответил мягко:

— Всего лишь передать список моему представителю.

— Нет.

Печать на его запястье вспыхнула болью. Даррен согнулся, но пальцы не разжал.

— Нет, — повторил он.

Тэсса сделала шаг ближе.

— Смотри на меня.

Он поднял глаза.

— Зачем?

— Потому что если будешь смотреть на него, поверишь, что ты уже проиграл. Смотри на меня. Я пока не дала тебе проиграть.

— У тебя нож.

— Вот именно. Очень убедительный аргумент жить.

У Даррена дернулся уголок губ. Почти улыбка, едва живая.

— Ты правда отрежешь?

— Если попросишь.

Он побледнел.

— Я надеялся, ты скажешь «нет».

— А я не зеркало, чтобы показывать желаемое.

Мирана вдруг поняла.

— Тэсса.

— Что?

— Повтори.

— Что я не зеркало?

— Да.

Тэсса нахмурилась.

— Я не зеркало.

Серая печать на запястье Даррена дернулась.

Мавра резко подняла голову.

— Еще.

Тэсса посмотрела на Даррена. Впервые без насмешки.

— Ты не печать, рыжий. Не родовой долг. Не место в академии. Не чья-то оплата. Ты Даррен Ашкайр, который пищал в бельевой шахте, получил чашей по лбу и ударил зеркало, хотя боялся до зеленых пятен.

— Я не пищал, — прошептал он.

— Вот. Уже живой.

Печать дала трещину.

Северн стал неподвижным.

— Девочка Нижнего двора, не вмешивайтесь в родовое поручение.

— Поздно, — сказала Тэсса.

Мирана услышала, как печать меняет звук. Она была рассчитана на страх, долг, стыд, родовое подчинение. Но не на то, что кто-то без рода назовет человека смешно, грубо и точно. Не возвысит. Не унизит. Вернет ему куски самого себя, которые не значились в договоре.

— Даррен, — сказала Мирана. — Список держит не твоя рука. Его держит формулировка поручения. Что тебе сказали, когда ставили печать?

Он зажмурился.

— Я не помню.

— Вспоминай не слова. Позор. Чем тебя зацепили?

Он тяжело дышал.

— Что я… лишний. Третий сын. Дом не может платить за всех. Если хочу крыло Кхарн-Вейра, должен однажды вернуть долг.

— Как?

— Когда придет поручение… не усомниться… передать то, что будет велено… старшему хранителю порядка.

Мавра резко сказала:

— Старший хранитель порядка — это не Севарн. Такого титула нет в Совете. Это пустая формулировка.

— Значит, ее можно перехватить, — сказала Вейлара.

Северн впервые заговорил жестче:

— Не советую.

Райвард сделал шаг к Даррену.

— Даррен Ашкайр.

— Милорд…