Я вышел оттуда и не знал, куда себя деть. Марк уехал сразу, бросив пару фраз через плечо, что-то про то, что я труп и что я пожалею. А я остался один в этом городе, где все дышало предательством. Моим предательством.

Я бродил по улицам, как неприкаянный. Зашел в какой-то круглосуточный магазин, купил сигарет - бросил пять лет назад и курил только после секса с любовницей, но сейчас было плевать. Курил на лавочке, глядя на пустую дорогу, и внутри все выворачивало наизнанку. Мой город и не мой. Моя жизнь и не моя…

Марк успел первым, когда я пытался оправдаться, за время перелета выстроив в голове цельную концепцию, которая теперь подтверждалась еще и моими действиями. Но он был неумолим. Дружило закадычный… Брут… Вонзил нож и провернул. «Другая женщина». «Трахал другую». Красиво, ничего не скажешь. Чистая правда, но поданная так, что я в его версии выглядел монстром, а он - благородным рыцарем, который всего лишь подобрал брошенную жену.

А то, что этот рыцарь сам организовал мое исчезновение? Что он так охотно помогал? Что он пользовался моей слабостью, моим срывом, моим временным помешательством? Это он, конечно, умолчал…

Я дошел до дома пешком. Три километра от города. Шел и смотрел на знакомые с детства повороты. Мы купили этот дом, когда Лика только родилась. Я думал, здесь мы состаримся. Думал, здесь будут бегать внуки. Думал…

Калитка была не заперта. Я толкнул ее и вошел в сад. Яблони, которые мы сажали вместе с Аней, стояли голые, с мокрыми после ранневесеннего дождя ветками. В окнах горел свет. На втором этаже - детская. Я знал. Я уже представлял, как поднимусь туда, обниму их…

В тот момент во мне боролись двое. Один - тот самый трус, который сбежал на Бали, - шептал: «Уходи. Ты все разрушил. Ты никто». Второй - отец, мужчина, собственник - рвался в бой. Она моя жена! Они мои дети! Я имею право!

Я обошел дом, нашел запасной ключ под камнем у крыльца. Он все еще там лежал. Мы всегда его там прятали. Решили так, когда я в первый раз приехал «из командировки» домой, а Аня была на занятиях. Наврал, что в гостинице забыл, а на самом деле на хате у моей бабенки… Вот с того дня и решили сделать такой наш маленький секретик… Ни разу не пользовались. Может она и забыла, что он там есть. Может и замки уже поменяла. Нет, не поменяла… Ключ подошел.

Я вошел тихо. Осторожно ступал по плитке в прихожей, стараясь не скрипеть. Слышал, как на кухне журчит вода. Аня. Я узнал бы этот звук из тысячи. То, как она наливает воду. То, как ставит стакан на столешницу. Это было частью меня, частью той жизни, которую я добровольно убил.

Я замер в тени коридора. Смотрел на нее. Она стояла ко мне спиной, в этом дурацком платье цвета шампань. Платье невесты. Платье для другого. Волосы растрепаны, плечи опущены. Она смотрела в окно, на сад, и даже со спины было видно, как ей больно. Как ей плохо. Как она одна…

И тут я сорвался. Вместо того чтобы выйти, подойти, обнять, сказать что-то нормальное, человеческое, - я полез наверх. К детям. Как вор. Как последний идиот…

Я хотел их увидеть. Просто увидеть. Украдкой. Хотя бы во сне. Я поднялся по лестнице, стараясь ступать бесшумно, и пошел по коридору к комнате Лики. Дверь была приоткрыта. Я заглянул.

Она лежала в своей кроватке, обняв зайца. Моя дочь. Моя маленькая девочка. Она выросла. Когда я уезжал, она была совсем крохой, а сейчас… Я смотрел на нее, и внутри все разрывалось на части. Глаза защипало. Я не плакал… я не помню, когда плакал в последний раз. Наверное, никогда. Но сейчас… сейчас слезы подступили к горлу, душили, не давали дышать.

- Папа?

Голос прозвучал как гром среди ясного неба. Лика открыла глаза и смотрела на меня. Не испуганно. Не удивленно. Она просто смотрела, будто видела привидение. Или будто ждала.

- Папа, ты вернулся? - прошептала она. - А мама сказала, что ты в командировке…

Я не выдержал. Шагнул в комнату, присел на край кровати, погладил ее по голове. Такая мягкая, теплая…

- Я вернулся, дочка, - прошептал я, и голос предательски дрогнул. - Я вернулся.

- А дядя Марк говорил, что ты на небе, - серьезно сказала Лика. - А я не верила. Я знала, что ты живой. Я чувствовала…

Я замер. Дядя Марк говорил… Этот урод говорил моим детям, что я мертв?! Он просто отрезал меня от них окончательно… Да, сейчас я понимаю, как же коварен он был…

- Я живой, малышка, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я всегда был живой. Просто… так получилось.

- А ты останешься? - Лика смотрела на меня с такой надеждой, что сердце сжалось в кулак. - Ты больше не уйдешь? Ты же не снишься мне?!

- Я… - я не знал, что ответить. Я хотел остаться. Хотел кричать, что останусь навсегда. Но я не имел права. Не сейчас. Мне надо сначала Аню убедить…

И в этот момент сзади раздался голос. Тихий. Страшный. Ледяной.

- Илья. Встал. Отошел от нее…