— Полностью согласен, Владыка, — вздохнул Марк. Впрочем, вздох этот был притворным — вампир души не чаял в своей крошке и, признаться, готов был терпеть любые ее капризы, укачивая несколько часов подряд. К слову, ее старший брат, Ревелин, вел себя куда приличнее. Характером он, видимо, пошел в отца и дядю, поэтому лишь спал, ел и показывал всем, как он умеет поворачивать голову с боку на бок. Тихий и спокойный, он был любимцем Мелитэи и, особенно, Ликраса. После рождения племянника и племянницы, Владыка стал намного чаще покидать свои покои и навещать сестру с детьми. Признаться, он проводил с племянниками куда больше времени, чем того требовали приличия. Зато наблюдая за ожившим Ликрасом, Марк в очередной раз убеждался в правоте Мелитэи — рождение детей, особенно продолжателей его рода, вернуло Владыку к жизни. Особенно он полюбил Ревелина. В племяннике Ликрас видел любимую и сына. Марк впервые со дня смерти Ревелин и Левериса заметил на лице Владыки тень улыбки. Теперь иногда он замечал прежнего Ликраса в их холодном и безучастном правителе.

— Я все слышала, Марк, — раздалось от дверей спальни. — Так, значит, у нас с Мелоди невыносимый характер?

— Конечно нет, хес'си, — искренне улыбнулся Марк. — Вы прекрасны.

Владыка незаметно хмыкнул, но ничего не сказал. Мелитэя посверлила взглядом Марка, но все же поверила супругу.

— Уложили? — поинтересовалась она, подходя. К тому моменту Мелоди уже успокоилась и лишь немного похныкивала. — Ты ее разбаловал.

— Неправда.

— Правда. Кто всю ночь держит ее на руках?

Марк не ответил: лицо его закаменело, губы превратились в тонкую полоску. Ему нечем было парировать, пришлось молча смириться с суровой правдой — он баловал дочь.

Ликрас бросил на Марка сочувственный взгляд и тут же замер. Миг — он почувствовал тревогу. Словно произошло что-то плохое, но с кем?

— Ликрас? Ликрас, братик, ответь! — голос Мелитэи пробился сквозь туман. Ликрас осознал, что она зовет его уже несколько минут. Рядом плакали дети, их успокаивал Марк, а Мелитэя осторожно касалась запястья брата — в поддержке и помощи, беззвучной, но такой необходимой.

— Что-то случилось, — наконец произнес Владыка и вновь ушел в себя. Волею Тьмы ему была дарована возможность проникать в разум всех своих подданных, но до сих пор он ни разу не пользовался ею. Когда у Ликраса не получилось найти Ленара и Анабель, он мысленно обратился к Дарру. Тот летел над лесами Сантирии. Владыка приказал ему возвращаться в убежище Ленара и отыскать его и его жену.

Только вернувшись в здесь и сейчас, Ликрас понял, что рядом с ним осталась лишь сестра.

— Марк унес детей, чтобы не мешали тебе, — ответила она на его безмолвный вопрос. — Что случилось?

— Не знаю. — Это была ложь. Он догадывался. Конечно, Ленар и Анабель были вампирами и могли блокировать его магию, однако дурное предчувствие не давало покоя. Все остальные пары вернулись в Твердыню, сегодня утром прибыла последняя — Валери и Келис с их новорожденной дочерью. Остались лишь Ленар и Анабель, только их сейчас не было в Твердыне.

— Ленар, да? — коротко спросила Мелитэя.

— Надеюсь, что нет, — ответил Ликрас и закрыл глаза. Они оба знали страшную правду.

Он плакал долго и противно, но, конечно, Шелиасу мешал не плач, а сам младенец. Как напоминание о преступлении, которое он совершил. Невинное дитя… Как его убить? Он не виноват, что родился вампиром, что вовсе родился. Он не выбирал этот путь, не просил жертв от родителей. Разве мог Шелиас взять и убить ребенка? Беззащитного плачущего младенца? А он плакал — долго, упорно, — пока не уставал. И Шелиасу было жаль его. Он презирал его родителей и не раскаивался в их убийстве, но малыша жалел. Сирота, который должен умереть.

Как быть? Убить младенца? Выполнить долг паладина? А как же долг перед совестью? Разве поднимется у Шелиаса рука? Ведь будь так, он бы не спас, а убил младенца еще во чреве матери. Но он пошел по иному пути и теперь был обязан страдать от мук совести, которая также напоминала, что это не просто младенец, а маленький

вампир

. Что он когда-нибудь вырастет и будет убивать не меньше, чем его родители. И во всех будущих жертвах этого дитя будет виноват Шелиас, ведь он позволил ему жить. Однако и убить он его не мог. Много раз собирался, но рука не поднималась. Дитя еще совсем дитя…

Малыш плакал, наверняка хотел есть. Еще одна проблема. Шелиас сцедил звериной крови, но ребенок лишь плевался. Ему нужно было другое. И Шелиас прекрасно понимал

что

.