Встречу решили устроить в лесу неподалеку от Рестании. Земли эти принадлежали Свободному Городу, на них никто не претендовал, но и не за ними следил. Так, иногда охотники загоняли дичь, но сейчас, поздней весной, в лесу было слишком сыро, чтобы устраивать охоту. В общем, место было тихое, на нейтральной, по сути, территории. Вампиры появились из ниоткуда, Шелиас только успел почувствовать дуновение сил Тьмы, а потом перед ним предстал Марк, которого он когда-то повстречал в Рестании и который был хорошим знакомым Кэристы (если это можно так назвать). Вместе со стальноволосым пришли еще два вампира — хрупкая брюнетка с наивными глазами и тонкокостный юноша с миловидным личиком. Дети, настоящие дети.

«И убийцы, — напомнил себе Шелиас. — Возможно, девушка одна из тех, кого кормили в княжествах или Сантирии».

— Верховный паладин, чем обязаны? — холодно и, как показалось Шелиасу, с издевкой поинтересовался Марк.

— Пришел отдать вам его, — с этими словами Шелиас откинул простынь, в которой спал младенец — ему все же надоело плакать, и перед отъездом из Рестании он задремал.

Шелиас успел заметить, как расширились алые глаза Марка, а младшие вампиры и вовсе не смогли скрыть изумление, проступившее на фарфоровых лицах. Де Лантар протянул ребенка, и Марк шагнул к нему. Все его тело было напряжено, младшие вампиры не сводили с паладина подозрительных взглядов. Наконец Марк оказался рядом, и Шелиас спокойно отдал ему младенца, который как раз начал просыпаться и хныкать. Как только ребенок оказался на руках вампира, тот в мгновении ока вернулся к своим. Теперь светлого и темных вновь разделяла целая поляна. Вампиры не сводили с него удивленно-подозрительных взглядов, словно он совершил нечто невообразимое.

Один Марк на секунду отвлекся на младенца, вглядываясь в маленькое личико, а потом обратился к Шелиасу:

— Как я понимаю, его родители мертвы?

— Мы их убили.

— Не удивлен, — холодно и безлико ответил Марк. — Благодарю.

Больше вампир ничего не сказал, тут же исчезнув вместе с ребенком и свитой, но Шелиас даже не удивился. Марк не производил впечатления любителя поболтать, зато очень ревностно защищал младших.

Шелиас еще немного постоял в пустом лесу, размышляя о том, как сделать правильный выбор, когда его нет, а также гадая, скольких в будущем убьет младенец на руках у Марка.

«Надо было позволить ему умереть вместе с матерью, — печально подумал Шелиас. — А так я спас убийцу».

Наконец он очнулся и направился к дороге, у которой оставил коня. Когда Шелиас вернулся в Рестанию, его уже ждал отряд паладинов. Сияя самодовольством Эсмин зачитал Верховному паладину обвинение и сообщил, что его ждут в главной резиденции Ордена для расследования. Но Шелиасу уже было все равно — он не мог перестать думать о спасенном младенце и дилемме, перед которой он стоял всего две недели назад.

***

Дым не поднимался в небо, ведь пламя Тьмы сегодня не пожирало тела своих детей. Эти два костра разожгли в память о вампирах, которых уже не было на свете. Сегодня бессмертные последний раз вспоминали о Ленаре и Анабель. Все вампиры Твердыни собрались во дворе, позади них стояли горгульи. Все молча наблюдали за тем, как поднимаются ввысь языки черного пламени. Каждый думал о своем, но каждый вспоминал двух сородичей, погибших от рук паладинов.

Ликрас стоял с каменным лицом, как и подобает Владыке, не выказывая чувств, и только он сам да Мелитэя знали, сколько боли сейчас живет в его душе. Сегодня он мог позволить себе скорбеть о брате, который оказался недостоин быть вампиром и не смог защитить семью.

Мелитэя с Марком стояли рядом с Владыкой. На руках у них спали дети, в том числе и чудом спасенный племянник. Когда Марк только принес сына Ленара и Анабель, тот был едва ли не при смерти — создавалось ощущение, что его с самого рождения никто не кормил. Впрочем, учитывая обстоятельства, это была малая из бед. История, рассказанная Марком, удивила даже Владыку с Мелитэей.

— Он безумец! — качала головой вампирша, не веря в тот бред, который сотворил Верховный паладин.

Ликрас был в этом вопросе мудрее нее и лишь заметил:

— Светлые странно мыслят.

— Убить родителей, но спасти дитя?

— Я же говорю, сестра, это светлые. Путь их мыслей нельзя проследить адекватному темному.

Мелитэя лишь презрительно усмехнулась.

Спасенный племянник хоть немного примирил Владыку и его сестру с утратой в семье. Как бы они не ругали Ленара, сколь различны не были бы их пути, они любили своего младшего брата. Чудесное спасение маленького племянника обрадовало их. Мелитэя сразу заявила, что они с Марком возьмут его в семью. Ликрас предлагал других опекунов, ведь у сестры с мужем уже было двое детей, но они отказались. И Марк, и Мелитэя уже считали Мейлина — так они назвали племянника — своим ребенком.

И сейчас, стоя рядом с кострами в честь погибших, Мелитэя держала на руках сыновей — родного и приемного. Марк укачивал непослушную Мелоди.