— А поподробнее? Сомневаюсь, что ты о проблемах скотоводства.

Шелиас еще раз отхлебнул чай и ответил:

— Вампиры убивают, потому что им нужно питаться. Они ее могут не убивать, люди — как ни страшно это говорить — для них еда. Они не могут изменить этого, даже если захотят — или если их заставят.

Тейра вновь поморщилась, но благоразумно сократила объем нотаций до приемлемого:

— Мне кажется, тебе, как главе Ордена Света, не следует размышлять о подобном. Ты ведь раньше придерживался простой и понятной истины: темные убивают — темных на костер. Кто жил мирно, того вы не трогали, но к вампирам это явно не относится.

— Да, однако как раз в отношении вампиров моя простая истина не действует. Единственный способ для меня оградить людей от вампиров, это уничтожить последних. Полностью уничтожить, стереть с лица земли их расу. — Шелиас встретился взглядом с сочувствующей ему Тейрой. — Понимаешь? Полностью истребить, до последнего ребенка. Только когда вампиры перестанут существовать, люди окажутся в безопасности. И хоть каждый вампир убивает людей, я не могу решиться на полное уничтожение целой расы. Суть ведь в том, что они были созданы — Тьмой, Забытыми Богами, может быть, Судьбой, — но были. И я не чувствую себя в праве решать, жить им или умереть.

Тейра не выдержала и закатила глаза.

— Суди проще, Шели.

— Если бы все было так легко! — в сердцах бросил он.

Она привычно фыркнула и состроила рожицу.

— Ну, смотри, любовь моя. Ты говоришь об овцах и волках, о логичности поведения каждого, но забываешь о том, что ты ни к одной группе не относишься. Ты пастушья собака и обязан защищать овец. Тебя не должны интересовать мотивы волков, вы вечно будете по разные стороны баррикад. Ты должен защитить овец, ведь их шансы в этой борьбе — без тебя — равны нулю. И ты должен помочь им, уравнять те самые шансы на выживания. Тогда будет вечная борьба между тобой и волками. До тех пор, пока волки не уйдут опять в лес. Но ты ведь не обязан бежать за ними, ты останешься со стадом, продолжая защищать его.

Шелиас покачал головой, дослушав Тейру.

— У тебя все логично, но я не хотел бы рассматривать кого-то в качестве извечного врага.

— Придется, — пожала плечами Тейра. — Ты ведь сам сказал, что у вампиров нет выбора. У тебя тоже. Сражайтесь. В чем-то тебе даже проще, у меня вот люди людей убивают, потому что это весело или им нужно золото.

Шелиас посмотрел на нее самым грустным в мире взглядом, а Тейра лишь криво усмехнулась и забрала у него чашку с недопитым чаем.

— Возможно, ты права, — вздохнул он, продолжая думать о сложном моральном выборе, душевных страданиях, невозможности спасти всех и прочих высоких материях. А в этот момент Тейра отхлебнула чай, заваренный для него, поперхнулась и выругалась так грязно, что даже Верховный паладин спустился на землю из высших сфер.

— Гадость! И не смотри на меня так, Шели! Как ты мог пить это? О Боги, какая гадость! Это не мог быть мой чай, он, конечно, лежит в столе уже лет пятнадцать, но на него не должно было это так повлиять… — Она зашуршала в ящиках, и вскорости из-за стола послышались новые проклятия. — Демоны Глубин, я заварила тебе сушеную герань!

— Зачем тебе сушеная герань? — удивился Шелиас, на миг отвлекаясь от своих горьких дум.

Тейра наморщила лоб.

— Не помню, — призналась она. — Радуйся, что это не травка, которую мы отняли у подпольных торгашей… Хотя, сомневаюсь, что тебя проняло бы еще сильнее.

Шелиас слушал треп Тейры, ее ворчание, язвительные замечания и думал о вопросе вампира.

Кого бы он выбрал?

Смог бы убить ради спасения дорогих сердцу людей и нелюдей?

Или сохранил бы чистоту души, но потом мучился от боли потери?

Что бы он выбрал?

И как потом смирился бы с этим выбором?

Вот что волновало его. Этот вопрос, порождающий за собой другие, бился у него в голове. Шелиас действительно не знал, что бы он сам сделал, оказавшись в подобной ситуации. При всех своих качествах, принципах и стремлении нести лишь добро, он не мог поклясться себе, что сделал бы правильный выбор. Да и существовал ли он? Пусть мысль об убийстве невинного противна, но как позволить умереть самым дорогим и близким? Невозможно ни то, ни другое.

«Видимо, — подумал Шелиас, — для вампиров все намного проще».

— Шели, только не говори, что ты опять начал страдать, — ворвался в его мысли голос Тейры.

— Есть вещи, которые невозможно принять, — вздохнул Шелиас, прекрасно понимая, что они с Тейрой думают по-разному. Иногда он даже завидовал ее простоте и трезвости ума. Сам Шелиас вечно мучился сложными вопросами, моральным выбором и поиском истины. Наверное, именно поэтому он так сильно полюбил Тейру, столь непохожую на него, но такую родную и удивительную. С ней было намного легче, и все проблемы словно бы исчезали, растворялись в воздухе.