Так как сестра была воином, а не правителем, на роль наследника она не подходила, даже при участии мужа. Все же Марк не обладал безграничной властью над Мелитэей, она сама всегда принимала решения. Так что полагаться на влияние супруга сестры Ликрас тоже не стал. Итак, Мелитэя с Марком не подходили, а следующим на очереди был Ленар. Именно его долгое время Ликрас желал видеть своим наследником. Конечно, брата не готовили к правлению, он был еще молод, и разобраться в его характере было трудно. Именно поэтому Ликрас принялся ненавязчиво опекать его, обучать, наставлять. Однако в этом деле Владыка потерпел сокрушительное поражение. Ленар влюбился в Анабель и многие столетия не видел и не желал видеть никого, кроме нее. Он любил ее, как только мог любить вампир — со всей страстью, со всей силой своего бессмертия. Ликрас все понимал, но… Он тоже когда-то любил Ревелин, свою хес'си, однако это никогда не могло отвлечь его от долга. Груз Владыки невидим, он состоит из подобных мелочей — самоотречения, осознания важности своего долга и обязанностей.

Именно тогда Ликрас впервые стал задумываться, что Ленар — неподходящий наследник. Но Владыка не стал отчаиваться, к тому же у него попросту не было выбора. Он периодически пробовал привлечь брата к исполнению некоторых обязанностей, однако тот продолжал посвящать всего себя своему увлечению. Когда же Анабель, спустя целое тысячелетие, наконец ответила на чувства Ленара и согласилась стать его женой, Ликраса ждало новое разочарование. У Анабель всегда были опасные идеи, которые она по-молодости и по-глупости начала высказывать давно. Тогда Ликрас жестко пресек распространение подобных мыслей, и Анабель затихла. Владыка решил, что она осознала свою ошибку, однако оказалось, что она всего лишь ждала подходящий момент, собираясь действовать в обход. Анабель упорно считала, что убийство очерняет душу, и путь вампиров должен быть иным. Говоря простыми словами, она предлагала сородичам отказаться от человеческой крови и пить звериную. Подобная идея, впервые высказанная вслух, повергла вампиров в шок. Потом молодежь посмеялась, а Ликрас, Мелитэя и Марк — насторожились. Они-то знали, что за подобное замечание Анабель могла заплатить жизнью, будь живо старое поколение вампиров Твердыни. Однако сейчас Ликрас, учитывая и без того малое число сородичей, особенно женщин, и осознавая опасность вымирания своего народа, не стал серьезно наказывать Анабель, всего лишь проведя с ней беседу и намекнув, что в следующий раз он ее казнит за подобное предложение. Девушка, как казалось, все поняла. Следующие веков восемь она вела себя как образцовая вампирша, не высказывая кощунственных мыслей. Ликрас решил воздержаться от повторной беседы, и, как потом выяснилось, жестоко ошибся. Получив в распоряжение Ленара, Анабель принялась обращать его в своей "вере". Брат Владыки — это не простая вампирша. Ленару Ликрас позволял многое и никогда бы не стал угрожать убийством. А младший брат этим беззастенчиво пользовался. Мелитэя ругалась в голос, Марк дрессировал молодежь, чтобы в их головы тоже не проникла эта зараза, Ликрас каждый раз осаживал зарвавшегося брата, а Ленар продолжал высказываться против убийства людей. Одно радовало старшее поколение — несмотря на всю свою приверженность к милосердию (понятию совершенно несвойственному вампирам) ни Ленар, ни Анабель не смогли полностью отказаться от человеческой крови. Не могли, не могли они прожить лишь на звериной крови.

— Как можно допускать подобные мысли! — разорялась Мелитэя. — Мы же хищники, они — наша добыча! Слабые и никчемны! Мы выше них, как мы можем

жалеть

их?! Если бы отец это услышал!

Последнюю фразу Мелитэя повторяла столь часто, что даже Марк устал ее слушать. Но в чем-то сестра Владыки была права — Ленару повезло, что Ликрас переживал из-за вымирания вампиров, а будь их, как раньше, три сотни, даже брат правителя бы не спасся. Есть вещи, которые никто из вампиров не смог бы понять. Даже молодое поколение помнило заветы родителей, как они жили до Великого Нашествия. Никому из них и в голову не приходило последовать примеру Ленара и Анабель — хоть в этом старшим повезло. Наверное, именно возраст и незнание так повлияли на пару юных вампиров — они потеряли эту связь поколений, не смогли усвоить правильные для своей расы взгляды… А теперь было поздно.

Ликрас злился, но терпел. Что делать с братом, он так и не решил. Но что хуже, он не знал, как быть с наследником. Ленар не подходил теперь еще больше, чем Мелитэя. К тому же с каждым столетием все острее вставал вопрос рождения детей. Вампиров словно прокляли, ни у одной из пяти пар так и не появился ребенок. Ликрас не раз спрашивал у Тьмы совета, просил о помощи, но их могущественная госпожа молчала. То ли это был рок, то ли стечение обстоятельств, но вампиры действительно оказались на грани вымирания. За прошедшие два тысячелетия ни один ребенок не родился в Твердыне, зато два глупых мальчишки погибли. Теперь вампиров было всего шестнадцать: вдовец Ликрас, пять супружеских пар и семь свободных мужчин. Даже бессмертные дети Тьмы не могли жить вечно, когда-нибудь они погибнут, один за другим. Войны, демоны, Орден Света, который внезапно вспомнил о своем предназначении и стал убивать темных — все они могли погубить расу вампиров. Всего шестнадцать…

Так стоило ли вовсе выбирать наследника, если шансы вампиров, как расы, выжить почти не существовали?

Стоило