Понимая, что большего он не добьется, Шелиас попрощался и вышел. Не так уж мало он узнал. Первое — кто-то из темных рас получил благословление Тьмы. Второе — это точно были не люди, к которым причисляла себя Кэриста. Но вот кого конкретно имела в виду чернокнижница? Ликанов? Свалгов? Немногочисленных вендиго? Таинственных вампиров, о существовании которых Шелиас знал только потому, что ему было положено о них знать? Вопросы, одни вопросы. Но все же были и ответы. К примеру, теперь Шелиас знал, что в скором времени темные покажут себя. Если Тьма даровала им силу, они не станут жить спокойно. А значит, надо было усилить патрули Ордена в людских землях.

***

Владыка вампиров редко покидал свои покои. Лишь иногда, когда он чувствовал необходимость прогуляться по Твердыне, он поднимался из кресла и отправлялся в путь. По этому поводу очень любила шутить Мелитэя, но чувствуя в словах сестры не только насмешку, но и сочувствие, он всегда прощал ей неуважение к собственному повелителю. Несмотря на разность характеров, Ликрас и Мелитэя всегда ладили. Брат с пониманием относился к ее вспыльчивости и резкости, а сестра старалась сдерживаться и не ранить его чувств. Даже в молодости они вполне успешно сосуществовали в Твердыне и могли пройти по коридору, не подравшись. Другое дело — Ленар…

— Ты мог бы позвать и меня! Почему опять Мелитэя? Она несдержана! Она опять нахамила Анабель, пыталась избить ее! Разве так стоит вести себя сестре Владыки?

Ликрас давно перестал волноваться, лишь иногда испытывая каплю прежних чувств — боль потери и долг убили в нем все живое. Но Ленар своими претензиями смог бы пробудить даже мертвеца.

— Я прошу тебя не вопить, подобно Мелитэе. Она все же женщина, ей простительна эта слабость, — холодно произнес Ликрас, разглядывая гравюры в новой книге, которую ему привезли из Рестании, и пригубил кубок с кровью. Властью вампира она не сворачивалась, позволяя ему наслаждаться этим прекрасным напитком.

Ленар молча проглотил упрек брата и продолжил более спокойно:

— Я всего лишь хотел получить объяснения.

Беда Ленара, как и Мелитэи, заключалась в том, что им не стоило иногда открывать рот. Младший брат очень походил на сестру — та же кукольная внешность, те же большие глаза и детская кокетливость во взгляде. Только вместо каштановых вечно растрепанных волос — светлые, как и у Ликраса. Кстати, на этом сходства братьев заканчивалось. Владыка вампиров был ищейкой, хищность проглядывалась в его облике, в каждой черточке. Прямые светлые волосы падали на плечи, длинные сильные пальцы перелистывали страницы книги — они с легкостью могли оборвать чью-то жизнь. Несмотря на некоторую неспешность, приобретенную Ликрасом в результате его высокого положения, а также многочисленных потерь, он не утратил своей грозной внешности. Если Марк пугал, то Ликрас приводил в ужас. Не зря они когда-то были лучшими ищейками Твердыни, пока не родилась Мелитэя — тогда их стало трое.

Ленар же никогда не умел производить правильное впечатление, но, в отличие от Мелитэе, под его кукольной внешностью не таилось никакой опасности. Наверное, именно поэтому он выходил из себя еще чаще, чем его сестра — в Твердыне мало кто считался с Ленаром. Он был лишь одним из вампиров, тогда как он сам был о себе очень высокого мнения.

— Ты требуешь объяснений? От меня? — вкрадчиво поинтересовался Ликрас, и Ленар тут же стушевался. Так ему. Владыке иногда приходилось щелкать по носу "особо умного" младшего брата. Признаться, Ленар стал его разочарованием. Конечно, Ликрас любил его, у вампиров не принято было отрекаться от семьи, но сути их отношений это не меняло. Став Владыкой Ликрас много времени и сил потратил на то, чтобы помочь выжить своему и без того уменьшившемуся народу. Это послужило хорошим оправданием для постоянного откладывания решения очень важного вопроса, к которому Ликрас не хотел возвращаться. Слишком сильна была боль потери, еще жили в сердце Владыки его любимая жена и сын, не мог он так просто заменить их. Но нужно было. Настала пора выбирать наследника. Никто не вечен, даже вампиры и их Владыка. Ликрасу давно пора было назвать своего наследника, который возглавит их народ после его смерти. Раньше, до Великого Нашествия, этот вопрос не возник бы. Леверис, любимый и единственный сын Ликраса, занял бы место отца. Но сейчас…

— Я не хотел оскорбить тебя, брат, — произнес Ленар, поклонившись, и после разрешения опустился в кресло. — Но поведение Мелитэи…

— Вполне оправдано, Ленар, — вроде бы равнодушно, но с намеком заметил Ликрас, наблюдая за бликами в рубине, украшавшем кубок — Дарру присутствовал при разговоре Анабель и Мелитэе. Не только сестру, но и жену тебе стоит обвинять в несдержанности. И я бы предпочел, чтобы в нашей семье более не происходило подобных ссор. Обвинения Анабель беспочвенны.