«Хватит! — Полина решительно встала и подошла к окну, и волчица в ее душе угрожающе рычала. — Бездарная… бездарная! Я не могу просто так сидеть и ждать, когда Озимый убьет их всех! Я буду сражаться, хочет этого Игорь или нет! Потому что без него нет и меня».

Особняк превратился в золотую клетку, как и опасалась Полина. Она скиталась по обширным комнатам — кабинетам, библиотекам, гостевым спальням и парадным залам — и в конце концов вышла к тому, что обещало стать ее утешением. К оранжерее.

Казалось, там стало немного спокойнее. Ноги сами принесли ее сюда — подальше от него, от его приказов, от его холодного «правила не изменятся». Обширное стеклянное сооружение со сводчатыми высокими потоками погружало в безмятежность сладковатых ароматов множества растений.

«Да она просто огромная!» — поразилась Полина, поднимая голову и прикладывая ладонь «козырьком» ко лбу. Стеклянная крыша пропускала солнечный свет, стеллажи с кадками для рассады тянулись вдоль стен, клумбы с цветами и тропическими деревьями пересекали изысканными узорами узкие дорожки, превращая оранжерею в узорчатое полотно, тонкую мозаику. В центре помещения, возле коксовой пальмы, стоял резной дубовый стол, заваленный горшками и инструментами. Он манил к себе, будто говоря: «Это твоя стихия, займись любимой работой, даже если ты временно безработная». Полина прикрыла глаза, глубоко вдохнула и почувствовала, как напряжение начинает отпускать.

Она бродила между стеллажами, касалась листьев, проверяла бутоны, переставляла горшки с рассадой поближе к свету. Руки делали привычную работу, а мысли крутились вокруг одного: Игорь был прав? Он действительно заботился о ней, о ее безопасности? Или просто он боялся потерять свою «истинную»? Так боялся, что решил посадить ее в тюрьму.

«Я должна быть рядом с ним! Но я… я бессильная. Не хочу быть бессильной!» — со злостью подумала Полина. Одновременно она провела рукой над кустом белых роз — просто так, машинально — и замерла.

Цветы потянулись к ее ладони.

Показалось? Просто потянуло сквозняком. Полина нервно обернулась, но поняла, что нигде нет открытых окон. Нет-нет, цветы действительно наклонились и потянулись в сторону вослед за ее рукой, будто хотели прикоснуться. Бутоны дрогнули, раскрываясь чуть шире, хотя, судя по виду, им оставалось еще дней пять на дозревание.

— Что за... — прошептала Полина.

Она отдернула руку. Розы замерли.

Осторожно, боясь спугнуть, она протянула ладонь снова, сначала к кусту белых роз, затем — к алых. И снова повторилось нечто загадочное. Цветы тянулись к ней, как к солнцу. Один бутон — самый крупный, насыщенно красный, бархатистый — раскрылся прямо на глазах, и Полина могла поклясться, что слышит его... дыхание? Пульс? Голос? Мерцание таинственных линий вокруг него. Линий мира?! Об этой магии говорили как о чем-то недостижимом для обычных магов. Уж тем более оборотней, которые славились все больше физической силой, но точно не доступом к «тонкой настройке» мироздания.

— Этого не может быть, — сказала вслух Полина. — Показалось, наверное.

Но внутри что-то щелкнуло. То самое, о чем шептала Кони, о чем говорил старший Волков-Борейский: дар истинной проснулся, когда Игорь по-настоящему признал ее, сделал своей женой, оставил метку на шее. Неужели она не была бессильной? Но… если даже она могла говорить с цветами, о чем всегда подозревала, этот навык едва ли пригодился бы в противостоянии с Озимым.

«Но я не бессильная! Не бессильная!» — с ликованием подумала Полина.

Она сидела в оранжерее возле дубового стола и смотрела на свои руки. После того, что случилось с Игорем, после их страсти, после его поцелуев и прикосновений, она чувствовала себя иначе. Сильнее. Живее. Будто что-то проснулось в ней после долгих лет анабиоза, что-то, о чем она даже не подозревала.

Она снова протянула руку к кусту роз — и цветы снова послушно потянулись к ней.

— Безумие, — прошептала Полина. Она вспомнила про мыло. Все эти годы она добавляла в него травы, масла, отдушки, и оно получалось вкусно пахнущим, но обычным. Самым обычным мылом, которое можно купить в любом магазине. Может, более креативным, чем массовый продукт, но не более того. А теперь...

Полина сорвала несколько лепестков, зажала в ладони. Потом закрыла глаза и представила, как розы отдают свой аромат, свою силу, свою жизнь. Представила, как лепестки тают, превращаясь в маслянистую пахучую массу, такую же, как та, что она варила на кухне в своей маленькой квартирке.