Полина улыбнулась, но тут же поняла, что предложение Игоря все еще звучит как начало осадного положения.

— Значит, ты меня запираешь.

— Временно. — Игорь сжал ее пальцы. — Все закончится быстро. Я найду Озимого, я разберусь с ним, и ты будешь свободна.

— Свободна? — переспросила она. — Или просто выпущена из клетки?

— Полина, пока эта война с Озимым не закончится, я не могу позволить тебе работать или ходить без охраны. Ты для него — цель. Он знает, что ты — моя слабость.

— Слабость? — Полина выдернула руку. — Я думала, я — твоя истинная.

— Ты и есть моя истинная. — Голос его стал тише. — Именно поэтому ты в опасности.

Полина замолчала. Она смотрела на него, на его усталое лицо, на тени под глазами, на то, как он сжимает кулаки, чтобы не сорваться. Она знала, что он прав. Знала, что он боится за нее. Знала, что он хочет защитить. Знала, что… у нее нет силы. Но в душе все равно клокотала досада.

— Что же ты, запрешь меня в коттедже? — спросила она. — А как же помощь отделу маркетинга? А как же обещание не расставаться?

— Посмотрим. — Игорь вздохнул. — В любом случае, я думаю, нам лучше перебраться в родовое поместье. Там безопасно. И... — он помолчал, — там ты сможешь заниматься цветами в оранжерее.

— Золотая клетка, — устало повторила Полина. — Но с цветами.

— Временно, это временно, — повторил он. — Все закончится быстро.

Она хотела возразить, хотела сказать, что устала быть жертвой, что хочет сама решать свою судьбу. Но слова застряли в горле. Потому что Игорь смотрел на ее с невыносимой заботой и тревогой.

— Хорошо, — послушно сказала Полина. — Я поеду.

— Спасибо. — Игорь выдохнул с облегчением, как будто боялся, что она откажется и сбежит. Будто он отпустил бы ее! Будто она могла теперь сбежать, когда все существо хотело приникнуть к нему и никогда не уходить.

Он взял ее за руку и повел к новой машине, поданной кем-то из клана. Полина шла, смотрела на широкую спину Игоря, на то, как он оглядывается, проверяя, все ли в порядке. И думала о том, что она все еще бессильна. Все еще слабая волчица без дара, без силы, без возможности защитить себя.

Рядом с Жанной, которая своей магией скинула две машины в реку, она чувствовала себя крошечной мышью. Рядом с Бешеным, который рвал крыши голыми руками, — букашкой.

— Я не хочу быть только жертвой, — прошептала Полина, садясь в машину.

— Ты не жертва, — ответил Игорь, садясь рядом. — Ты — мое спасение. Сегодня ты спасла меня.

— Но я не могу сражаться, — сказала она. — Я не могу защитить себя. Я даже магии не чувствую.

— Возможно, однажды почувствуешь, — ответил он. — А пока... позволь мне защищать тебя.

Полина кивнула. Они поехали за город в тишине, за окном только проплывали фонари шоссе. Полина вздыхала и думала о том, что ее жизнь изменилась навсегда. И о том, что, может быть, это не так уж плохо — быть чьей-то слабостью. Быть истинной. Возможно, эта слабость делала их обоих сильнее.

— Все будет хорошо, — сказал Игорь, доверительно сжимая ее руку и кратко целуя в губы.

Полина не ответила. Она смотрела в темноту за окном и ждала, какие еще испытания подкинет им эта странная новая жизнь.

Коттедж семьи Волковых-Борейских встретил их тишиной и запахом старого дерева.

«Какой коттедж?! Это же самый настоящий дворец!» — Полина вошла в огромную прихожую и замерла, оглядываясь по сторонам. Она никогда не была в таких домах. Даже когда были живы родители, Полина не довелось посещать богатых особняков глав кланов оборотней, а все знакомые жили в обычных квартирах. Здесь же все дышало роскошью, но не той, современной, стеклянно-бетонной, к которой она начала привыкать в пентхаусе Игоря. Здесь роскошь была другой — старомодной, основательной, пропитанной временем и памятью поколений. Каждая деталь, каждая трещинка на панелях из темного дерева и мраморных колоннах, каждый скрип половицы наборного паркета говорили о том, что этот дом помнит историю рода Волковых-Борейских. Не просто помнит, но пережил ее вместе с ними с давних-давних времен.

Судя по стилю архитектуры, особняк, возможно, уцелел даже во время пожара 1812 года. Хотя, безусловно, множество раз реставрировался и модернизировался. Но все равно это место хранило дух величественной старины.