Полина невольно сжала кулаки, потом разжала. К пальцам все еще липли наполовину превращенные в мыльную основу лепестки роз. Полина стряхнула их, и они вновь обрели первоначальную форму, опускаясь на пол в медленном кружащемся танце.

— Что же это за сила? — прошептала Полина, все еще в замешательстве глядя на свои ладони. Но, конечно, никто не ответил.

Она встала, прошла к стеллажу с орхидеями в кашпо, провела пальцем по бархатистому лепестку — и цветок сразу же вздрогнул, потянувшись к ней, раскрываясь чуть шире. Он будто улыбался или махал лепестками в приветственном жесте.

— Ты меня чувствуешь? — спросила Полина. Раньше она говорила с цветами, думая, что бормочет что-то себе под нос, без надежды на ответ. А теперь знала, что всегда слышала неуловимый голос растений.

Орхидея не ответила словами, но Полина и так знала — да, чувствует, как и все цветы в этом месте. Как и те, что остались в сгоревшем салоне… Как и те, что росли на клумбе во дворе или в ближайшем подлеске. Они все теперь были частью ее. А она — частью их. Она слышала их! Ощущала как единую сеть.

По корням цветов неслись и неслись невыразимые слова, песни… осколки воспоминаний. Полина прикрыла глаза. И на миг ей показалось, что она отчетливо видит лица родителей, слышит их голоса и слова похвалы: дочь оказалась не бездарной. Но потом образы растворились вихрем золотой пыльцы. Полина снова оказалась одна в оранжерее.

Она подошла к кусту уже знакомых белых роз. Теперь они стояли спокойно, словно уже познакомились и не видели не считали важным приветствовать повторно, но Полина чувствовала, что они отзовутся, если она попросит. Не праздной болтовней, а действием. Помогут повторить то, что она сделала с Бешеным.

— Снова в оранжерее.

Полина и не заметила, как за спиной появился Игорь. Разве что насыщенный ароматами воздух изменился, став как будто плотнее, тяжелее. Пропитался его запахом! И в сочетании с цветами эта сладость кружила голову.

Полина подняла голову от цветов, над которыми колдовала, пробуя новую силу.

Игорь стоял возле кокосовой пальмы, небрежно закатывая рукава обновленной свежей рубашки. От пиджака он избавился. Его темные волосы переливались от влажных капель. Видимо, он успел принять душ после погони и военного совета. Определенно, Игорь выглядел обновленным, но не отдохнувшим. Под глазами у него залегли тени, а на лице читалась многодневная накопленная усталость.

— Теперь будешь заниматься цветами днями и ночами? — улыбнулся Игорь. Вроде бы и нежно, вроде бы и с заботой, но у Полины по спине пополз неприятный холодок от этой приторности.

— А где еще мне быть? — ответила она, не отрываясь от цветов. — В клетке, которую ты для меня обустроил.

— Это не клетка. Это защита, — с тенью обиды проговорил Игорь.

— Разница только в том, кто смотрит с какой стороны. Через прутья вид всегда немного иной. Нежели у посетителя зоопарка.

Она говорила спокойно, продолжая переставлять горшки и проверять орхидеи. Цветы подсказывали ей, как им лучше. Всегда подсказывали, даже когда она не верила в свою силу.

— Ты знаешь, что твой дар — редкий. Очень редкий. — Игорь отошел от пальмы и приблизился, останавливаясь прямо за спиной у Полины. — Таких, как ты, единицы. Озимый охотится за силой. За магией. За технологиями. За людьми с редкими дарами и боевыми мутациями. За всем, что может усилить его банду. Если он узнает, что ты не просто слабая волчица, а настоящий маг…

— Думаю, он уже знает, что я не просто волчица, — перебила Полина. — Все знают, что я — твоя «истинная».

— Это другое. Это — зов, наша природа оборотней. И это не нужно Озимому. Да, шантажировать жизнью жены, конечно, в его духе. Но волчица без дара его не заинтересует. А вот магия, которой ты владеешь… — Игорь коснулся ее плеча, развернул к себе. — Это редкость. Это ценность. И за этот дар он может попытаться похитить тебя. И… сломать. Заставить работать на себя. Мучить, пытать!

— И что ты предлагаешь? — Полина подняла на него глаза. — Прятать меня здесь до конца жизни?

— Я предлагаю тебе учиться.

— Чему?

— Контролировать свой дар. Предлагаю стать сильнее. Чтобы никто не смог тебя использовать. Но пока ты слаба.

«Неужели он верит в меня? Верит в то, что я смогу быть полезна в бою?» — В сердце Полины всколыхнулось странное теплое ощущение. Смесь благодарности и гордости. А еще безграничной любви к своему альфе. Получалось, он все же не просто запирал ее, а пытался защитить до момента обретения контроля над магией.

— А ты научишь меня? — спросила Полина.

— Нет, я не смогу понять природу твоей силы. Но я найду того, кто сможет. Хотя… пока не знаю, с чего начать поиски. Толковых друидов в Москве почти не осталось.