— Нет. — Полина шагнула у Игорю. — Ты. Я хочу, чтобы это был ты.

— Полина, я не знаю, как управлять цветами и ароматами, — устало и снисходительно усмехнулся Игорь. Полина смутно понимала, что ведет себя, как неразумный ребенок.

— Зато ты знаешь, как быть сильным. Как не сдаваться. Как биться до конца. — Она положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как бьется его горячее волчье сердце. — Этому ты можешь меня научить.

Он накрыл ее руку своей и поцеловал слегка подрагивающие пальцы, плавно переходя к ладони. Его язык по-звериному обвел каждую линию, потом прошелся по венке на запястье. Игорь тоже вслушивался в ее пульс, который все ускорялся и ускорялся. Полина ощущала, как между ног тоже начинает нарастать напряжение. И за последние пару дней она узнала, как приятнее всего избавиться от этого «дискомфорта».

— Ты и так сильная, — тихо сказал Игорь. — Сильнее, чем думаешь.

— Тогда почему ты боишься выпускать меня из дома? Хотя бы вместе с тобой.

— Потому что я знаю, что такое терять. — Голос его дрогнул. — Потому что я не переживу этого снова.

Полина молчала. Она смотрела в глубокие синие глаза Игоря и видела, как в них плещется боль.

— Ты не потеряешь меня, — сказала она. — Я не позволю этому случиться.

— Не позволишь? — Вновь в голосе Игоря послышалась тень усмешки.

— Не позволю. — Полина обхватила его лицо ладонями. — Потому что я твоя истинная. А истинные не бросают друг друга.

Возможно, она болтала полную чушь, возможно, только бередила старые раны. Но так она чувствовала, так хотела передать ту частицу тепла и любви, которая могла бы растопить лед недоверия, сковавший сердце Игоря. Недоверия к миру, который слишком рано и слишком несправедливо отнял у него мать и веру в связь истинных.

Игорь смотрел на Полину долгим тяжелым взглядом. Но потом его руки легли на ее талию, притягивая ближе, вплотную к себе.

— Ты хочешь знать, что я хочу? — спросил он низким хриплым голосом.

Полина не отступила. Только смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как его пальцы сжимают ткань ее блузки, спускаясь к ее бедрам, начиная стягивать джинсы.

— Скажи, — прошептала Полина.

— Я хочу, чтобы ты была жива. Я хочу, чтобы ты была рядом. Я хочу… — Он наклонился, и его губы замерли в миллиметре от ее губ. — …тебя.

Он больше ничего не говорил, потому что слова закончились. Осталось только то, что было сильнее слов. Игорь схватил Полину за плечи — резко, почти грубо — и впился в рот поцелуем.

На этот раз нежности не осталось, словно это было наказанием за неповиновение, за желание сбежать. Нет, этот поцелуй ощущался как требование, приказ, мольба — все сразу. Полина глухо зарычала ему, передавая вибрацию ему в губы и ответила тем же. Укусила! А потом вскинула руку и поцарапала плечо невольно удлинившимися когтями, разрывая рубашку. Она прижалась к Игорю так, будто хотела стать его частью.

В тот же миг цветы вокруг них словно взорвались облаком сладких ароматов. Все пришло в движение, голоса стали громче. Полина чувствовала всем телом, как откликается оранжерея на их страсть. Свежие бутоны распускались за секунды, лепестки сыпались дождем. Лианы потянулись тянулись к ним, оплетали ноги, поднимались выше, создавая живой кокон.

— Что происходит? — выдохнул Игорь, отрываясь от ее губ.

— Они чувствуют, — прошептала Полина. — Они чувствуют нас.

— Ты дрожишь, — сказал он, проводя ладонью по ее плечу.

— Не от холода. Но… только ты можешь унять эту дрожь.

Игорь криво усмехнулся и начал раздевать ее. Медленно. Так медленно, что Полина думала, что сойдет с ума от предвкушения и желания. Сначала Игорь расстегнул пуговицы на ее блузке — одну за другой, не торопясь, касаясь кожи между ними. Пальцы горячие, чуть шершавые, заставляли покрываться мурашками от каждого прикосновения и выгибаться в спине, подаваясь вперед. Одна пуговица… Вторая. Третья. Ткань разошлась, открывая вид на кружевное белье. Полина специально надела самый вычурный бюстгальтер, хотя раньше даже не задумывалась о таких вещах.

— Красиво, — заметил Игорь. — Но это лишнее.

Застежка щелкнула под его пальцами — и ее аккуратные груди освободилась, мягко подпрыгивая и расходясь в стороны. Игорь все с той же предвкушающей довольной ухмылкой смотрел на это. Казалось, так смотрел, будто видел впервые. Хотя уже видел. Уже трогал. Уже брал.

— Не смотри так, — прошептала Полина.

— Как?

— Будто хочешь съесть.

— Я и хочу.