Я прошёлся по камере, зажёг ещё несколько свечей. Антимагическая камера не позволяла использовать магию. Ни мне, ни живущему внутри брата хаосу. Это было единственным утешением — он не мог взять над ним верх.

Когда Каэлис признался, что внутри него сидит осколок… я понял, что другого выхода не было, кроме как спрятать его. Это случилось почти сразу после серьёзного ранения, когда он почти умер на поле боя.

Заразили его там же.  Пришлось пойти на крайние меры: инсценировать его смерть, запереть здесь, в антимагическом убежище, и ухаживать за ним самому. Я приносил еду, зелья, пытался вернуть его к жизни — к той жизни, что осталась до заражения.

Да, я знал, как тяжело ему, но я не был готов отпустить его. Младший брат слишком дорог для меня.

— Расскажи, как там Элизабет? — спросил он.

— Не будем о ней, — резко отрезал я. Я не хотел, чтобы брат знал, что происходит на самом деле.

Но Каэлис был слишком проницателен. Он печально усмехнулся:

— Говори, как есть. Прошло два месяца. Траур по мне, наверно, уже закончился.

— И все же давай не будем об этом.

— Знаешь, у меня ведь сейчас много времени на раздумья. И я пришёл к одному простому выводу: жену надо выбирать не по положению в обществе и не из долга перед родом… если, конечно, она не истинная. Жену надо выбирать сердцем — ту, что станет твоим тылом. Ту, которую можно оставить дома, и когда вернёшься — будешь точно знать: тебя ждут, тебя любят, тебя обогреют. А не так, чтобы вернулся, а в доме — пусто. Супруги нет. Она, как водится, на балу… в столице.

Он усмехнулся криво, с горечью.

— Так что… нет. Я хочу знать. Что выкинула Лизи на этот раз? Иллюзий насчёт неё я давно не питаю. Просто, знаешь, наивно надеялся, что ребёнок её остановит. Ведь у неё всё есть, — продолжал он устало. — Деньги, положение в обществе, защита рода… Зачем торопиться? Зачем устраивать свою личную жизнь, если можно просто плыть по течению, наслаждаясь вниманием, балами, сплетнями и игрой в идеальную даму?

Он замолчал на мгновение.  Я поджал губы, прошёлся по камере, сел на стол напротив него, опёрся локтями на колени.

— Мне жаль…

— Давай же, Дарклэй.  У нас с тобой нет друг от друг секретов, — брат был решительно настроен. Он сжал кулаки.

— Твоя жена… как бы это сказать…

Я замолчал, подбирая слова.

— Говори, как есть, — бросил он.

— Хорошо. Тогда начну с себя. Помнишь мою свадьбу? Год назад.

— Конечно. И жену твою помню… ещё в светлой памяти, — усмехнулся он.

— Так вот. Метка на Беатрис так и не появилась. Но… я чувствовал её. Чётко. Это была настоящая связь. Потом… мы не виделись до свадьбы, а когда встретились в Храме… связь словно исчезла.

— Как это? Связь не исчезает. Она либо есть, либо нет.

— Не всё так просто. Чем сильнее дракон, тем сложнее поддерживать связь. Наша магия может выжигать её. Я могу выжечь метку. Могу выжечь связь.

— Остаться без истинной? Но на это никто не пойдёт. Какой здравомыслящий дракон…

— Здравомыслящий — нет. Но… в этом весь парадокс. Связь у сильных магическиодарённых драконов появляется тяжело и не сразу. Но она не исчезает просто так. Любой магический выброс, необдуманный поступок, может сжечь связь… но парой мы быть не перестаём. Я всё равно должен чувствовать истинную, она должна пахнуть для меня как самое лучшее лакомство.

— Так к чему ты клонишь?

— К тому, что за всё это время я чувствовал Беатрис всего пару раз. При встрече, пару раз после. У меня не было магических выбросов. Я контролировал свою магию. Хотя Беатрис и пыталась убедить меня в том, что из-за меня связь плохо формируется. И после каждого такого разговора, она приходила ко мне… ночью. В постель. Там было настоящее единение. Мысли, чувства, тела. Всё — как в древних манускриптах.

— И что тебя беспокоит?

— Утром всё исчезало. Беатрис превращалась в чужую. В незнакомую. В ледяную и отстранённую. От нее переставало пахнуть спелой вишней. Наоборот, она начинала пахнуть полынью.

— Охренеть… — выдохнул брат и разлохматил свои черные отросшие волосы.

— А недавно случилось ещё кое-что.

— Это связано с Элизабет?

— Да. Только возьми себя в руки.

Он напрягся, всем телом подался вперёд.

— Элизабет… потеряла ребёнка.

Брат сжал зубы, напрягся до дрожи.

— Этого не может быть… Как?

— Она обвинила во всём Беатрис.

Он нахмурился. Я виде как тяжело ему даётся спокойствие и, если бы не антимагическая клетка, то дракон уже бы вырвался. Брат был слишком ослаблен в этот момент.

— Твоя Беатрис… действительно это сделала?

— Скажем так, для меня оказался подозрительным тот факт, что Элизабет проверял военный лекарь. А от услуг другого лекаря она наотрез отказалась.