Разговор с быстро приехавшей портнихой, которая шила мои наряды, много времени не занял. Я ей все честно рассказала, что есть девочка-сирота, человек, училась шить у матери. Показала то, как она заштопала оторвавшийся подгиб на моей юбке. И попросила посоветовать кого-нибудь из столичных портных, кто согласился бы взять ученицу.
Женщина внимательно осмотрела шов, только что на зуб не попробовала, поковыряла его, после чего заявила, что у малышки талант. Из нее не только швея выйдет, но и вышивальщица. А потому она забирает ее к себе и сама научит всему.
– Мои девицы-то уже взрослые совсем, скоро повыскакивают замуж, котят нарожают, а мне ищи потом новых помощниц, – аргументировала она. – А из этой крохи толк выйдет – руки золотые и глаз острый.
– Только не обижайте ее, пожалуйста, – попросила я. – Если проблемы какие возникнут или не поладите, вы лучше мне сообщайте. Я ее к кому-то другому пристрою.
– Да ну что вы, ваша светлость! – с изумлением уставилась на меня портниха. – Кто же котят обижает? В смысле, детей.
– Тогда я вас сейчас познакомлю, – успокоилась я.
Знакомство прошло на удивление легко и быстро. Мастерицу Далина совсем не боялась, в отличие от меня. Смотрела на свою потенциальную учительницу с надеждой, внимательно слушала, кивала или качала головой на вопросы, перечислила всё, что уже умеет. Вышивать она, оказывается, действительно могла. Мать научила. В общем, они договорились и стали со мной прощаться.
– Далина, как научишься, вышьешь мне платочек? – с улыбкой задала я вопрос.
– Я для вас, светлая госпожа, все, что пожелаете! – впервые ответила на улыбку девчушка. – Я очень-очень стараться буду. Чтобы вы не пожалели, что спасли меня.
Кайен приехал очень поздно. Я его так и не дождалась, легла в одиночестве. И только во сне почувствовала, что он улегся рядом, подтащил меня к себе и обнял. Хорошо, мой котик вернулся…
Утром я снова напросилась с ним в ратушу. Пусть скучно, пусть устаю. Но меня ведь к креслу не привязывают, я могу встать и пройтись, размяться, в отличие от супруга, который весь день работает. Кайен немного поворчал, что я его отвлекаю, что себя не жалею, и зачем мне вообще эта скукота – слушать всякие тяжбы. Отдыхала бы лучше, цветочки поливала или книги читала.
Но… После нескольких моих очень убедительных поцелуев он признал, что да, я просто обязана сидеть с ним рядом и радовать его своим присутствием. Без меня ему совсем никак. Должно же у князя в течение дня быть хоть что-то приятное?
День прошел так же, как и вчера. Я раза два-три выходила, чтобы размяться и перекусить. И даже уговорила Мелиссу приготовить для князя большую кружку бодрящего сладкого чая и сама ее отнесла. Кай на меня укоризненно взглянул, но напиток забрал и с удовольствием выпил все до капли.
А ближе к вечеру произошло занятное событие. Явились селянин с нескладным худым мальчишкой лет четырнадцати. Кайен велел им излагать.
– Да мы, ваша светлость, не к вам. К княгинюшке нашей мы. – И они оба уставились на меня.
– О как! – озадачился супруг и тоже перевел взгляд. – Рози, ты их знаешь?
– А почему ко мне? – отрицательно качнув головой, спросила я.
– Так мы, светлая госпожа, люди, как и вы. Пусть простит нас князь, а только к вашей милости мы взываем. Земля слухами полнится… Говорят, княгиня наша добрая и справедливая. Выслушайте людей простых, светлая госпожа.
Я только ресницами захлопала на это «земля слухами полнится». А Кайен внезапно развеселился. Положил ногу на ногу, откинулся на спинку своего трона и руки на животе сложил, готовясь внимать и развлекаться.
– Н-ну и… что вы хотели от меня? – осторожно спросила я и покосилась на мужа своего улыбающегося.
– Сынок у меня, – подтолкнул пацана вперед его отец. – Хороший он мальчишка, честный, способный. А только слабый… И по хозяйству толком не может помочь, руки у него… Васик, покажи княгинюшке руки.
Паренек послушно выставил вперед обе ладони и растопырил пальцы.
– И что с руками не так? Хорошие вроде руки, – не поняла я. Кайен так уже вообще едва сдерживал смех, но молчал.
– Так хорошие руки, светлая госпожа, в том-то и дело. Но воина из него не выйдет, слабый. А по хозяйству – разве ж можно такие руки загубить?
– Да что не так с руками-то? – повысила я голос.
– Так рисует же он ими, госпожа. Уж вы бы видели, как он рисует! И в кого только?! Мы-то с жёнкой покойной люди простые, крестьяне. А Васик наш… Чисто живые у него картинки. Загубит ведь руки, если… Светлая госпожа, прикажите ему нарисовать что-нибудь. Богами клянусь, правду говорю. Ну никак нельзя ему с такими руками в земле копаться. Возьмите мальчишку моего, низко прошу. Не бросьте такой талант погибать.
– Ах вот оно что! – наконец поняла я. – Ну, давайте проверим. Васик, сможешь сейчас что-нибудь быстро нарисовать или тебе время нужно?
– Если грифелем или пером, светлая госпожа, то смогу быстро, – поклонился мальчик.