– Всё, ваша светлость. Я сделала. Теперь не оторвется, светлая госпожа.

– Молодчинка! – Я протянула руку, чтобы погладить ее по голове, с огорчением заметив, что от моего жеста она съежилась, готовая к тому, что ее ударят.

Как же знакомо… У меня даже ком в горле встал. Бедный забитый ребенок. Сколько нас таких по всему свету? Кому-то везет, как мне, несмотря на все ужасы существования и страшного детства, можно выжить и даже чего-то достичь. А кто-то…

– Нортис, – тихо позвала я одного их своих телохранителей. – Дай ей монетку, пожалуйста. У меня с собой нет.

К мужу я вернулась совершенно расстроенная. Нахлынули воспоминания о том, как я сама полгода жила на улице, побираясь и выпрашивая хоть корку хлеба, после того как сбежала из цирка.

Остаток дня я грустила, заново переживая то, что когда-то было со мной. Даже не вслушивалась в речи просителей.

А уже ближе к вечеру случилось то, что окончательно выбило меня из колеи. Явилась семья из семи душ. Уставшая женщина с потухшим взглядом измотанного жизнью человека, ее хромой на одну ногу муж со шрамом во все лицо и пятеро детей.

Выяснилось, что это не оборотни, а беженцы с людских земель. Жили они на приграничных территориях, бедствовали и перебивались с хлеба на воду. Четверо из детей являлись родными, а пятый – сирота их соседки, тоже человеческой женщины, которая умерла этой зимой. Девчонку приютили по-соседски, но самим есть нечего, а тут чужая обуза, которую надо тоже кормить-одевать. Вот как раз эта сиротка и оказалась моей давешней помощницей, подшившей оторвавшийся подгиб на юбке.

Увидев меня рядом с князем, девочка снова съежилась и попыталась спрятаться за спиной приемного отца, но он резко выдернул ее, выставив перед своим семейством.

– И что вы хотите? – уточнил Кайен, ознакомившись с историей этой семьи. – Денег? Но мы просто так их никому не даем. Если хотите снижения налогов на время, то оставьте официально оформленную просьбу.

– Нет, ваша светлость. Не денег, – переглянувшись с мужем, заговорила женщина. – Мы уж сами. Просить хотим за Далину, – подтолкнула она вперед девчушку.

– И? – поторопил князь.

– Ваша светлость, замуж мы хотим ее отдать. За… молодого бы кого. У вас ведь много сильных оборотней в подчинении. А она девочка красивая, работящая. Деток нарожает…

– Не понял! – у Кайена поднялись брови. – При чем тут я? Я похож на сваху? И потом, не рано ли ей замуж? Сколько ей? Десять?

– Нет, ваша светлость. Двенадцать. Она уже вступила в женскую силу, вы не подумайте. И она работать будет хорошо, хозяйство вести, подчиняться мужу станет. Слова поперек не скажет. Она хорошая девочка. Только… молодого бы ей кого. Может, приглянется кому, а?

Кайен глянул на меня, явно потеряв нить рассуждений этих странных людей. У него на лице просто огромными буквами было написано: «Ну что за идиоты? И при чем тут князь?!»

– А почему вы так хотите отдать ее замуж? – положив ладонь на руку начавшего раздражаться супруга, спросила я. – И отчего такая оговорка, что непременно за молодого?

– Ваша светлость, – поклонилась мне женщина и отвесила подзатыльник Далине, чтобы тоже склонилась. – Мы ведь люди бедные. Кормить-то ее нечем, а уж о приданом и речи нет. Впроголодь живем, едва концы с концами сводим. Своих ртов четверо… А тут кузнец наш на нее глаз положил. Он мужик-то неплохой, кузнец знатный, а только под пятьдесят ему уже. Вдовец дважды. Уморит ведь девчонку. Она ж ему до пупка ростом. Разве выдержит женой егойной? Мы уж ему и так, и эдак, мол, Колин, ты ж на кого смотришь? Тебе бы бабу сильную, крепкую…

– А он? – хмуро уточнила я, поняв, в чем проблема.

– А он уперся. Хочу ее, говорит, и все тут! Детей пусть мне нарожает. Немолод, мол, хочу быстрее сына. Да как же она ему «быстрее сына»?! Сама ж еще ребенок! Только несколько месяцев, как дитём быть перестала. – Женщина скривилась, словно хотела заплакать. – А ежели вы, ваша светлость, смилуетесь и кому молодому отдадите Далину, то пожалеет ее муж. Мы знаем, что оборотни своих женщин не обижают. Глядишь, годика через два, как подрастет Далинка, то понесет да и родит котят вашему воину. А до того просто любить его будет. Она стараться станет, чтобы понравиться. Да, Далина?

Девочка не двигалась и, кажется, даже не дышала, глядя в пол стеклянными глазами.

– Мы, ваша светлость, люди хоть и бедные, а все ж не звери какие, – прогудел хромой глава семейства. – Далина нам не родная, конечно, а только жалко девчонку. Ведь и года не протянет за кузнецом. Он хоть и человек, как и мы, а чисто медведь могучий. Окажите милость, ваша светлость, не бросьте сироту в беде, сосватайте за кого подходящего. Не сможем ведь мы уберечь ее сами.

– Я забираю ее, – огорошила я всех, в том числе мужа, своими словами. – Обойдется ваш кузнец. Нечего непотребством заниматься и ребенка тащить под венец. Пусть женится на взрослой сильной женщине, раз так хочет сына. А детям нужно детство. Далина, подойди ближе.