– Как ты? – голос некроманта звучит равнодушно.

– Всё тело болит, – делюсь с ним я. – Мы остановились передохнуть?

– Не совсем. Переночуем здесь, а утром отправимся дальше.

Он снимает седельные сумки, роется в одной из них, а потом протягивает мне небольшую стеклянную баночку:

– Держи. Натри этой мазью все места, что болят.

– Хорошо.

Пока я натираюсь сероватой маслянистой массой с расчётом на то, чтобы хватило на все больные места, некромант достаёт мешочек, открывает его и начинает рассыпать тёмный порошок по центру поляны в форме шестилучевой звезды. Затем на каждом луче расставляет разноцветные камни и свечи. Подождав, пока я закончу натираться, приказывает:

– Становись в центр пентаграммы, – и достаёт из ножных ножен длинный кинжал. Выглядит угрожающе.

Его конь подходит ко мне со спины и щерит клыки. Из его груди вырывается рычание.

Неужели моя жизнь в новом теле закончится тем, что меня прямо здесь принесут в жертву?

Оглядываюсь по сторонам – вокруг дремучий лес. Искать в нём спасение бессмысленно. Но если некромант решил принести меня в жертву, зачем ему было давать мне мазь? Или это не обезболивающее, как я подумала?

Когда поднимаюсь на ноги, ощущаю, что в тех местах, где я намазалась в первую очередь, почти не болит. Да и в целом боль как будто поутихла. Выходит, всё-таки это было обезболивающее? Непонятно.

– Если сейчас же не станешь в центр пентаграммы, Гром тебя убьёт, – угрожающе произносит некромант.

Конь подтверждает его слова вибрирующим рычанием.

Немедленная смерть или смерть через время? Делаю свой выбор: подхожу к пентаграмме, переступаю линию и застываю в центре.

Некромант поочерёдно смотрит на каждую из свечей, и под его взглядом они вспыхивают ровным белым пламенем. В воздухе разливается запах ладана, воска и чего-то химического. Некромант повелительно произносит фразу на незнакомом языке, а потом выжидательно на меня смотрит. Я смотрю на него в ответ. В голове неуместная мысль, что если я сейчас умру, эта смерть будет ещё нелепее предыдущей. Ну, какова вероятность у моих односельчан умереть от рук некроманта в этом мире? Думаю, крайне призрачная. Примерно такая же, как в моём мире погибнуть от клыков волка. Для остальных призрачная. А для меня, похоже, теория вероятности работает иначе.

Некромант приказывает:

– Протяни ладонь!

Как только выполняю, хватается за неё и, прежде чем я успеваю отреагировать, проводит кинжалом поперёк моей ладони. Протестующе вскрикиваю и морщусь. Сперва очень больно, но потом понимаю, что терпеть всё-таки можно.

Некромант, не выпуская моей ладони, снова начинает произносить какую-то тарабарщину. Завершает на высокой ноте и опять выжидательно на меня смотрит.

Я же не отрываю взгляда от своей ладони – рана оказывается не настолько большой, как показалось со страху. Кровь не течёт ручьём, а неохотно капает, стекая редкими каплями на землю.

То ли из-за кровопотери, то ли от усталости думаю совсем не о том, о чём, наверное, принято думать в таких ситуациях. Например, меня очень интересует, был ли продезинфицирован кинжал. Не хотелось бы выжить сейчас, а потом умереть от заражения или лишиться руки.

А ещё удивляюсь тому, что хоть некромант держит меня так сильно, что не только вырваться, но и даже сдвинуть его руку хотя бы на миллиметр не удаётся, однако при этом у него чистые, аккуратно подрезанные ногти. Я бы тоже такие хотела. Жаль, не уверена, что мои руки можно отмыть до такого состояния – кажется, грязь основательно въелась в кожу.

Некромант выпускает мою ладонь. Зажимаю рану, которая и без того почти перестала кровоточить. Радует, что порез неглубокий, скорее, царапина.

Некромант роется в сумке, достаёт пузырёк с прозрачной жидкостью, обрызгивает меня содержимым, после чего несколько растерянно произносит:

– Облик настоящий… И ты не демон. И не нечисть… Кто же ты тогда?

Надеюсь, что вопрос риторический, поэтому молчу. Некромант хмурится и повелительным тоном приказывает:

– Отвечай! Кто ты, и как оказалась в этом теле?

Вздыхаю. Прежде чем признаться, всё-таки уточняю:

– А почему ты думаешь, что я не Марыся?