Утром просыпаюсь в самом радужном настроении. Принимаю душ, одеваюсь, выхожу из комнаты. И взвизгиваю из-за того, что мне на голову сваливается нечто. Живое и извивающее. Отбрасываю это от себя и с удивлением узнаю Золотце. Вспыхивает злость: вот гадина, пугать меня вздумала!

Сверлю её яростным взглядом. Она, видимо, что-то для себя уяснив, улепётывает по ступеням лестницы. Думала напугать меня? Не на ту нарвалась! Похоже, придётся заняться её воспитанием. Кормить змейку полагается раз в день, но ведь некромант не сказал, в какое время дня это должно происходить.

Отправляюсь на кухню. Подкармливаю закваску, после чего жарю себе на завтрак мясо и яичницу.

В столовую вбегает Тявка. Крутится под ногами, дёргает за подол. Какое-то время терплю, пытаюсь решить дело миром и ограничиваюсь просьбами, а потом и приказами. Когда псина в очередной раз бодает меня головой, из-за чего я едва не обжигаюсь о сковороду, решаю, что с меня хватит! Вооружившись здоровенной скалкой, сурово хмурю брови:

– Сидеть!

Псина на мою команду не реагирует.

– Сидеть! – повторяю попытку я.

Она опять не реагирует. Вместо этого подбегает и снова бодает меня своей здоровенной башкой.

Взвешиваю все за и против.

Я никогда не придерживалась мнения, что насилием можно что-то решить, но тут особый случай. Если псина продолжит так себя вести, я же ничего нормально сделать не смогу. А просить некроманта её запереть тоже не выход. Но раз уж я решила жить в этом замке, следует создать себе максимально комфортные условия. Нужно попробовать воспитать местный зверинец. Вот если не получится – тогда и попрошу помощи.

Псина уже мёртвая – не факт, что на неё подействует удар. Но с другой стороны – неживое и не убьёшь случайно. А если и убью, всегда можно притвориться, что она сама.

Размахиваюсь и опускаю скалку на мохнатую башку.

Психа грохается на задницу и удивлённо открывает пасть. Спешу закрепить успех:

– Сидеть! Молодец, хорошая собачка!

Затем отхожу на несколько шагов и снова командую:

– Ко мне!

Псина неуверенно встаёт и подходит ко мне. Смотрит, как мне кажется, выжидательно.

Глажу её по лобастой морде:

– Молодец! Хорошая собачка.

Тявка начинает вилять хвостом. Считаю это хорошим знаком. Снова командую:

– Сидеть!

Она не слушается.

Угрожающе поднимаю скалку:

– Сидеть!

Псина плюхается на задницу. Поощрительно глажу её, после чего, не отводя взгляда от жутковатых красных глаз, произношу:

– Иди пока погуляй по замку. Я занята. Но позже я с тобой поиграю. Идёт?

Пёс вскакивает, виляя хвостом, снова бодает меня своей башкой, а затем убегает из кухни.

Закрываю за ним дверь и с облегчением оборачиваюсь. Понимаю, что рано расслабилась: Золотце уже забралась на шкафчик и подбирается к моему завтраку.

Со змеёй решаю не церемониться. Хватаю её чуть пониже головы, поднимаю, порадовавшись, что она не такая уж и тяжёлая, после чего безжалостно выставляю её за дверь.

Мою руки, переворачиваю мясо и разбиваю на сковородку два яйца. После чего нарезаю овощи на салатик.

Ем с аппетитом. Вспоминаю, что в прошлой жизни мне обычно хотелось на завтрак чего-то лёгкого, молочной каши или булки с вареньем, но в этом мире я научилась ценить белковую пищу. Возможно, когда мой организм восполнит дефицит, старые привычки вернутся, но не сейчас.

Позавтракав, принимаюсь за уборку. И начать решаю с кухни, поскольку вчера я столешницы и стулья протёрла, а вот за остальное не бралась.

Для начала убираю паутину с потолка. Потом снимаю пыльные занавески с окон, а сами окна оттираю от пыли и грязи. Потом принимаюсь за шкафчики. Вынимаю из них всё, что там есть. Мусор выбрасываю, посуду перемываю. Шкафчики оттираю до блеска.

Затем очередь доходит до кухонных стен и в особенности до той, что за плитой. Там такой слой жира и грязи, что приходится часть отскребать ножом, потому что просто тряпкой оттереть не получается.

После отношу занавески в ближайшую уборную, подметаю и мою пол на кухне.