В неровном пламени свечи комнатушка кажется довольно маленькой. Матрас на пол уже постелили, он лежит в метре от кровати у стены. У окна стоит сундук, и больше мебели нет. Что радует – простыни чистые и в комнате пахнет свежестью.

– Помыться можно в умывальне в конце коридора, нужду можно справить там же, – объясняет Файтар. – Только ты одна не ходи – мало ли обидят тебя. Идём, покараулю. Чистое полотенце можно взять в сундуке.

Очень хочется узнать, спал ли он с той девицей, но задать этот вопрос не решаюсь. А что, если да? Не хочу знать. Глупо ожидать от мужика в полном расцвете сил, что он будет жить монахом. К тому же Файтар не беден, а для некоторых женщин это важнее всего остального. В общем, подробности личной жизни некроманта знать не хочется.

В умывальню он не заходит, остаётся у входа. За дверью меня ожидает умывальник по типу деревенского и дырка в полу. Удобства так себе, но выбирать не приходится.

Освежаюсь и выхожу. Некромант доводит меня до комнаты и приказывает:

– Запрись. И никому кроме меня не открывай. Даже если голос будет женским.

– Хорошо.

Он возвращается через десять минут. К этому времени я уже успеваю расстелить оба спальных места и пожалеть о том, что не взяла сменную одежду. Голышом спать не хочется. Дело даже не в том, что это бесстыдно, просто не уверена в отсутствии клопов и блох.

Когда усаживаюсь на матрас, Файтар произносит:

– На кровать ложись. Я сам на полу посплю.

А я что? Я не гордая.

Укрываюсь одеялом и смотрю, как некромант готовится ко сну.

Он задувает свечу, снимает камзол, оставаясь в рубашке и штанах, после чего ложится на матрас. В свете луны вижу его строгий профиль. Жду, что Файтар заснёт и начнёт храпеть, но мои глаза закрываются первыми.

Просыпаюсь по привычке на рассвете. Мой сосед спит, так что просто лежу, опасаясь его потревожить. И хоть мне не мешало бы посетить уборную, терплю. Терплю и любуюсь лицом некроманта. В утреннем полумраке морщины скрадываются, и он кажется очень молодым. Ловлю себя на том, что Файтар всё-таки очень красив. Особенно вот такой – расслабленный.

В комнате окончательно светлеет, когда некромант открывает глаза и поворачивает голову. Сталкиваюсь с его взглядом и смущённо отворачиваюсь. Стараясь скрыть смущение, интересуюсь:

– Проснулся?

– Да. Выспалась?

– Да.

– Давай тогда подниматься и завтракать. Грома оставим здесь, с ним в городе будет неудобно. Да и до лавок отсюда не далеко.

– Хорошо.

Завтракаем оладушками со сметаной, а после отправляемся за покупками.

До ближайшей лавки топаем два квартала. Народа не так уж много, так что чувствую себя вполне комфортно.

Лавка оказывается просторным одноэтажным зданием с огромным залом внутри. И здесь есть всё, что душе угодно. Глаза разбегаются. Помню, что мы сюда зашли только за нижним бельём, но взгляд цепляется за гребень, ленты, небольшое зеркальце и тёплую зелёную кофточку с вывязанными на ней ромашками.

Некромант перехватывает мой взгляд:

– Можешь купить всё, что захочешь. Конечно, в пределах разумного – седельные сумки не бездонные.

Раз он так сказал, не скромничаю. Помимо трёх комплектов нижнего белья покупаю всё, что насмотрела.

Когда выходим, Файтар предлагает:

– Если хочешь купить что-то из продуктов, можем ещё на рынок зайти.

– Не нужно, спасибо.

Мне не хватает молока, но боюсь, что день в дороге не пойдёт ему на пользу.

– Как хочешь.

Когда возвращаемся на постоялый двор, некромант складывает покупки в седельные сумки, докупает пирожков с капустой, и мы отправляемся в обратный путь.

Вроде и вчера ехали точно так же. Я также опиралась на его грудь, меня то и дело касались его руки, которыми он держал вожжи. Но на этот раз эти случайные прикосновения почему-то вызывают волнение.

А когда наконец добираемся до замка, испытываю неуместное сожаление.

Теперь, когда замок по большей части вычищен, возвращаюсь к стирке оставшихся штор. Мероприятие муторное, долгое, но не хочется дышать пылью.

А ещё впервые вижу, как некромант скармливает Золотцу какие-то тёмные камни. При этом он поясняет: