Настойка оказалась в меру сладкая, с насыщенным вишнёвым вкусом и нотками каких-то трав. Мы подняли чашки. Да, именно чашки, из которых обычно пьём чай. Это дача, а не элитный ресторан, у нас всё по-простому. Одежда из тех, что носить уже стыдно, а выкинуть жалко, маска зелёненькая из глины на лице, для омоложения, на голове… волосы! Завязанные в небрежный пучок.

— За дружбу, за весну и за выходные! — произнесла я.

— Ура! — добавила подруга, поднося свою чашку к моей.

Чокнулись, улыбнулись друг другу, наслаждаясь моментом и вкусом настойки.

— Так вкусно, словно компот. Волшебная настойка, вкус — просто сказка. И где твоя бабка только этот рецепт откопала? — произнесла я, разглядывая жидкость на дне чашки.

— Не знаю, — улыбнулась подруга. — Но мне пришлось немного изменить рецепт. В него ведь не только вишня и алкоголь входят, но и травки разные. Какие-то травы я не нашла, и их пришлось заменить, но даже так получилось очень недурно. В рецепте написано, что она «добавляет настроения». Хотя, думаю, настроение добавляют градус и хорошая компания.

Людочка отпила из своего стакана и с наслаждением прикрыла глаза.

— Хорошо-о… Кстати, я тут думала на днях: куда в этот раз в отпуск махнем? Наткнулась я на одну афишу: спуск по реке на байдарках, пять дней. Активный отдых, новые знакомства — думаю, будет круто, — договорив, подруга поставила стакан на стол и поиграла бровями, мол, как тебе идея?

— Какие байдарки? Какой спуск? Мать, окстись! Тебе напомнить прошлогодний отпуск в походе? — губы невольно растянулись в улыбке.

— Ну, подумаешь, заблудились немного, — фыркнула Люда, отмахиваясь. — Зато было весело!

— Весело? — спросила я, посмотрев искоса на подругу. — Да ну тебя. Вернулись все искусанные, грязные, дёрганые. Между прочим, в прямом смысле: у тебя глаз дёргаться начал. В палатке душно, открываешь проветрить — а к тебе делегация кровососущих без приглашения! А потом мы полночи от комаров отмахиваемся. А утром что? Пра-авильно, мы спать хотим, и вообще ноги никуда идти не хотят! После того похода у нас ещё месяц болело то, что болеть не должно. А ещё кто-то кричал: «Да чтобы я ещё раз! Да никогда!» А тут — байдарки. Утопить нас решила?

— Ну, знаешь, — задумчиво начала Люда, — я не хочу весь отпуск провести в четырёх стенах.

— Тогда, может, в горы? На Домбай. Я читала, там красиво и по стоимости недорого, — предложила я.

— Горы? Ты на меня сейчас наехала, что я нас утопить хочу, а сама решила нам ноги переломать? — посмеиваясь, возмущённо сказала подруга.

— О господи, какой нам активный отдых, — смеясь, начала говорить я, — мы с кровати без травм встать не можем: то колено хрустнет, то спину защемит.

— А помнишь… — начала я, но вдруг осеклась.

Воздух вокруг нас начал мерцать, лёгкий ветерок неожиданно стих, и все вокруг на мгновение застыло. Затем пространство озарило ослепительно ярким мягким светом.

Я невольно прикрыла глаза руками, а когда снова их открыла, мельком огляделась, и удивлённо прошептала: «Тото, у меня такое ощущение, что мы больше не в Канзасе». Подруга согласно хмыкнула.

Мы стояли в просторном зале с каменными стенами. По периметру горели сотни свечей в кованых подсвечниках, отбрасывая причудливые тени. В центре помещения возвышался массивный алтарь из тёмного дерева, украшенный резными узорами и странными символами. На нем лежала старая на вид книга в кожаном переплёте, стеклянный шар, пучки трав и серебряные кубки. По углам виднелись ритуальные камни с выгравированными узорами и знаками, связки перьев и сухих цветов. Воздух был наполнен терпким ароматом ладана и чего-то горького.

У алтаря стояли двое.

Первый — высокий, с бледной кожей и пронзительными темными глазами. Его черные волосы были зачёсаны назад, а в улыбке мелькнули слишком длинные клыки. Одет он был в длинный фрак с виднеющейся подкладкой темно-бордового цвета. Из-под пиджака виднелась белоснежная рубашка с кружевами.

«Вот это вкус… А вид? Какой-то болезненный. Кожа белая, круги серые под глазами — ходячий труп, но притом не лишённый грации и мужественности», — подумала я и посмотрела на другого.

Второй — крепкий, с загорелой кожей и густыми русыми волосами, слегка растрёпанными. Его взгляд был живым и хищным — маньяк какой-то! На нем была простая рубашка и штаны.

— Люд, ты видала? — толкнув подругу локтём, зашептала я, но в тишине помещения мой голос прозвучал громче, чем хотелось бы. — Во-от это загар, мне, бледной поганке, о таком только мечтать. Прям подкопчённый такой, уух! — пронеслось у меня в голове.

— Значит, ритуал сработал… — низким голосом произнёс болезненный, повернувшись к своему спутнику. — Они здесь.

— Тяжело поверить, — хрипло отозвался второй, в его голосе зазвучала смесь изумления и тревоги. — Мы действительно смогли призвать своих женщин.

Бледнолицый склонил голову, изучая нас с любопытством.