Встала. Взяла свечу. В коридоре было темно и холодно. Шаги шли из библиотеки — дверь была прикрыта, но свет пробивался в щели. Она подошла. Постучала.

Пауза была такой долгой, что она уже решила уйти.

— Войди, — сказал он.

Он стоял у окна — не у книжных полок, не у стола. У окна, лицом к стеклу, за которым не было ничего, кроме тёмного неба и звёзд. Стоял так, что она видела только его спину — прямую, напряжённую, как бывает у людей, которые не позволяют себе сгорбиться, даже когда очень хочется.

— Не спится? — спросила она.

— Нет, — сказал он.

Алина поставила свечу на стол, взяла второй стул и принесла его к окну — не рядом, в паре метров. Немного подальше, чем обычно сидели за столом, потому что было чувство, что сейчас ему нужно пространство, а не близость.

Она просто села. Он не обернулся. Но и не попросил уйти.

— Что он скажет завтра? — спросила Алина.

Молчание.

— Я не знаю точно, — сказал Каэрн наконец. — Но знаю, что это будет что-то, с чем я должен буду что-то сделать. Он всегда приходит с тем, с чем нужно что-то делать.

— Он был вашим другом?

Долгая пауза.

— Да, — сказал Каэрн. — Был. Или я так думал.

— А теперь?

— Теперь я не уверен, что понимал его так хорошо, как думал.

Алина смотрела на его спину и думала, что за этими словами стоит что-то конкретное, что-то, что случилось, — но сейчас был не тот момент, чтобы спрашивать. Иногда важнее просто быть рядом, чем задавать правильные вопросы.

— Завтра я буду справа, — сказала она. — Если вы хотите.

Он не ответил сразу. За окном облако накрыло луну, и библиотека стала темнее.

— Это не твоё дело, Алина Светова, — сказал он. Но в этот раз эта фраза прозвучала иначе — не как отказ и не как упрёк. Как что-то, что он говорил по привычке, уже не очень понимая зачем.

— Наверное, — согласилась она.

Она встала — не потому что уходила, а потому что взяла с полки первую попавшуюся книгу, вернулась на стул и открыла её на середине. Буквы она уже знала достаточно, чтобы читать медленно, с усилием, разбирая незнакомые слова по слогам. Этого, наверное, не хватило бы на художественный текст — но это оказался трактат о местных лечебных растениях, и медицинскую логику она угадывала даже там, где не понимала каждого слова.

Она читала вполголоса — медленно, с ошибками, иногда останавливаясь, чтобы разобрать сложное слово, — и Каэрн стоял у окна и не уходил.

Через какое-то время он отошёл от окна и сел в кресло у камина. Она продолжала читать — про свойства тёмной крапивы, которая останавливает кровь, и про корень, который называется «змеиный язык» и применяется при воспалениях.

Потом она подняла голову.

Каэрн сидел в кресле, голова чуть откинута к спинке, глаза закрыты. Он не спал — она видела по тому, как сидел, слишком ровно для сна, — но он не был в том месте, где были шаги и беспокойство. Он был здесь, в этой библиотеке, со свечой и с её голосом, и это, кажется, было достаточно.

Алина ещё немного почитала. Потом закрыла книгу — тихо — и встала.

— Я пойду, — сказала она тихо.

— Да, — сказал он, не открывая глаз.

Она взяла свечу. Пошла к двери. На пороге остановилась — по привычке — и обернулась.

— Каэрн. Чем бы он завтра ни пришёл — это можно решить. Всё можно решить.

Он молчал.

— Я в этом убеждена, — добавила она. — Профессиональная деформация.

Что-то в его лице — едва, самую малость — изменилось. Та линия, которая была раньше улыбки.

— Иди спать, Алина Светова, — сказал он.

— Уже иду.

Утром, когда она спустилась на кухню, там был Сейрин.

Он стоял у стола с кружкой в руках — как человек, который пришёл раньше всех нарочно, чтобы поговорить с тем, с кем не успел поговорить вчера. Марра была за спиной у очага и смотрела в огонь с видом человека, который слышит всё, но выражения лица не покажет.

— Доброе утро, — сказал Сейрин с той же лёгкостью, что и вчера. — Алина, да?

— Да, — сказала она. Подошла к столу, взяла свою кружку, налила. Встала у окна — не далеко, но с расстоянием.

— Вы хорошо знаете местные травы, — сказал он. — Я слышал, как вы вчера вечером что-то читали из травника. Голос шёл из библиотеки.

Алина посмотрела на него поверх кружки. Он слышал. Значит, он не спал, и значит, он ходил по коридору. Это было интересно.

— Изучаю, — сказала она. — Дальние земли — другая флора.

— Конечно, — сказал Сейрин. Пауза. — Вы задержитесь ещё?

— Не знаю. Как пойдут дела.

— Дракон, судя по всему, поправляется.

— Да.

— Значит, скоро вы будете свободны.

Алина поставила кружку. Посмотрела на него — прямо, без улыбки, с той профессиональной вежливостью, которая не приглашает к дальнейшему разговору.