И медленно… Медленно… мир останавливает вращение, а моё дыхание перестаёт напоминать задушенные хрипы. Тепло возвращается в конечности, я наконец-то чувствую пальцы.

Вот только слабость никуда не делась. Ощущаю себя так, словно меня пропустили через соковыжималку. Утыкаюсь носом в военную форму принца и жду. Жду, когда ко мне вернётся хотя бы способность нормально мыслить.

Элиза стоит у стены, бледная от шока. Деккард о чём-то ругается со слугами жениха.

Видение всё ещё мелькает перед глазами. Судя по всему, его видела только я. Не сложно понять, что дети в нём — Элиза, Деккард и Алан… Но можно ли видению верить? Как оно может быть правдой! Разве Элиза… милая, добрая, светлая… пусть и немного ревнивая Элиза… Разве она может быть автором той книги? Разве это возможно? Надо подумать, как выяснить у неё или у Деккарда, подробности детства Виктории… Правда ли они с Элизой были знакомы? Только так получиться понять, правдиво ли видение.

— Ох, за что мне это! За что! — причитает несчастный Ростер, ползая на коленях вокруг разбитого Драголита. Он притягивает камень к себе и баюкает, точно ребёнка. На лице жениха неподдельное горе, даже слёзы выступают.

А потом Ростер поднимает глаза на меня, и его горе в один момент сменяется на бешенство:

— Это ты… Ты его испортила! — шипит он, отпуская камень и поднимаясь на ноги. Лицо его краснеет, точно его ошпарили кипятком. — Ты!

Алан отстраняется от меня и, убедившись, что со стула я падать не собираюсь, поворачивается к Ростеру. Делает шаг, а потом с силой пинает драгоценный артефакт. Драголит с тяжёлым звуком ударяется об стену. С потолка сыпется каменная кошка.

— Повтори-ка ещё раз, что ты сказал? — рычит Алан.

Ростер вытягивается по струнке, глаза у него начинают трусливо бегать:

— Я же только… только… — бормочет он, пятясь назад, натыкаясь на стулья, едва не падая.

— Ты чуть не убил мою гостью!

— Что вы, ваша светлость! Этого бы не случилось…

— Твоя игрушка вытянула из неё всю магию и принялась за жизненные силы. Ты уверен, что камень бы остановился, если бы я не вмешался?

— Нет, это… Это какая-то ошибка!

— Или запланированное убийство.

— Ох, Орфей всемогущий! Нет!

Алан делает знак глазами, и от дверей спешат два охранника. Они грубо берут под руки побелевшего от страха Ростера.

— Позже разберёмся, специально ты притворяешься идиотом. Или просто природа обделила. Заприте его в одной из пустых комнат, — приказывает принц.

Потом оборачивается и встречается со мной взглядом. Я невольно вздрагиваю от того, какое пугающее у принца лицо. Клыки пробились из-под верхней губы, глаза горят звериным огнём, черты искажает злость. Но мне почему-то вспоминается насупленное лицо мальчишки с заплаканными серыми глазами.

«Никому верить нельзя».

Алан в два шага подходит и подхватывает меня на руки так легко, словно я ничего не вешу. А потом так же просто выносит меня из столовой.

— Поставь меня! Эй! — слабо шепчу, пока он несёт меня через солнечный сад, через заполненный солдатами плац, поднимается по лестнице и ногой открывает дверь в мою комнату.

Там он кладёт меня на кровать так бережно, словно от неловкого движения я могу разбиться. Сам отступает на несколько шагов, смотрит долгим взглядом. Я чуть приподнимаюсь и свешиваю ноги с края кровати. Не буду же я перед ним лежать, в самом деле.

— Как ваше самочувствие, Виктория? — напряжённо спрашивает принц.

— Уже лучше… — я пробую улыбнуться, но выходит криво. Меня одолевает слишком много чувств. Слабость всё ещё даёт о себе знать.

— Что случилось? Что вы помните?

— Ну… Мы смотрели на разноцветные нити, а потом… Потом камень стал нагреваться и… — Я замолкаю. Стоит ли говорить о странном видении? Разве можно вот так запросто вывалить столь жуткие подозрения? Сначала надо собрать доказательства, а уж потом…

— И? — поднимает брови Алан.

— И темнота… А как это выглядело со стороны? Я что, упала в обморок?

— Обморок? — нехорошо ухмыляется Алан. — О нет, Виктория. Вы не просто упали в обморок. Вы дышать перестали! На ощупь были как ледышка! Боже, Виктория!

— Но я же пришла в себя. Значит всё в порядке…

— Неужели? — рычит принц, принимаясь ходить по комнате. — Чтобы прервать вашу связь с камнем, я маны ливанул столько, что можно было дракона оживить! От такого бы кто угодно в себя пришёл. Подскочил бы на месте! А вы сначала даже не шевельнулись. Я думал… думал…