— Если это так, то главная задача — избавиться от него как можно скорее.

— И как это сделать? — спрашиваю я, не ожидая хороших вестей. Вряд ли существует волшебная пилюля.

Алан отвечает очень серьёзно:

— Тут несколько путей. Добровольный, когда колдун снимает наговор сам. Принудительный. Это если колдун теряет силы или гибнет. И, так называемый, натуральный: проклятие исполняется, в чём бы оно ни состояло, и само исчезает, обычно унося с собой и жизнь носителя.

— А разве нет какого-нибудь артефакта на такой случай? — не сдаюсь я. — Или, может, где-то на вершине горы живёт всесильная гадалка с даром снимать порчу?

— Да вы, Виктория, фантазёрка. Если где и живёт волшебная старуха, то я про неё ничего не знаю. Уничтожение культа — лучший вариант. Это решит и мои и ваши проблемы… Поэтому, давайте поможем друг другу.

— Давайте, — я слабо улыбаюсь. — Только какой от меня прок? Я умею только в неприятности влипать.

— Для начала, перестаньте меня бояться. Мы же выяснили, что я вас не собираюсь есть.

— Именно так волк и говорит своей жертве, прежде чем слопать, — подхватила я шутку. Принц чуть улыбается, а я ловлю себя на том, что не могу отвести от него взгляда, а под сердцем так невыносимо сладко тянет, что аж больно. «Это от усталости», — убеждаю я себя.

— Мне тут пришла в голову одна мысль… — задумчиво говорит Алан. — Знаете, почему я так хорошо чувствую чёрную магию?

— Потому что оборотень?

— Не только. Оборотни, конечно, имеют хорошее обоняние, но магию способны ощутить далеко не все. Вы должны были заметить, что мои солдаты при вашем появлении отнюдь не воротят носы, значит вряд ли чуют чёрную энергия возле вас. Тут требуется настройка. У людей это называется «взять след». Если бы мы каждую секунду воспринимали все запахи мира, то сошли бы с ума.

— Так вы всё время настроены на чёрную магию?

Вместо ответа принц расстёгивает две верхних пуговицы военной формы и, потянув за тонкую цепочку на шее, достаёт наружу подвеску с камнем в форме капли.

— Это «Слеза покаяния», — говорит он, — редкий алхимический кристалл. Возник из застывших ведьминских слёз… По крайней мере такова легенда. Слеза снижает воздействие чёрной магии и помогает лучше её ощущать.

Подвеска очень красивая. Основание золотое, как и ушко. Сам камень насыщенно алый, а в самой глубине чёрные искры.

Неожиданно принц наклоняется ко мне и, прежде чем я успеваю хоть слово сказать, надевает цепочку мне на шею.

— Нет, не надо, — бормочу я. От близости принца у меня случается приступ тахикардии.

— Это в качестве извинений. Если кристалл мне понадобится, вы же одолжите?

— Конечно. Он ваш!

— Нет, больше нет. Я слишком много вам задолжал, Виктория. То что сделали мои солдаты… Подобному не может быть прощения. И если эта безделушка хоть немного поможет вам успокоиться и затормозит действия проклятия, в чём бы оно не выражалось, то я буду счастлив. Поэтому возражения не принимаются.

— Нет, — я мотаю головой, порываясь снять подарок. — Вам он нужнее! Что, если чёрные маги попытаются наслать на вас свои чары?

— Но вы же не можете знать в чём состоит ваше проклятие. Может, именно вы должны привести меня к смерти, — говорит Алан словно в шутку, но взгляд у него серьёзный. — Если будете носить «слезу», то мы убьём двух зайцев. А обо мне не волнуйтесь, оборотни куда слабее поддаются магическому влиянию. Поэтому отказа не приму.

В душе у меня творится такой сумбур, что впору вызывать скорую. Да только не откачают. Сердце заходится стуком.

— Спокойной ночи, Виктория, — принц берёт мою руку и снова оставляет на ней свой поцелуй. На этот раз я не вырываю ладонь, только смотрю большими глазами, не силах принять произошедшее. А потом молча наблюдаю, как принц покидает мою комнату.

На душе у меня волки воют. Я подбегаю к двери, закрываю на засов, прикладываю ладони к горящим щекам. «Так, успокойся», — говорю себе, но помогает слабо. Цепочка холодит шею. Ухватив камень, я заворожённо подношу его к глазам. Зачем принц подарил его мне? Из-за чувства вины? Я пытаюсь вспомнить было ли что-то подобное в книге… Кажется упоминалось вскользь. Но насколько помню, Алан камень с себя не снимал. Или просто выветрилось из памяти?

Наскоро переодевшись, я забираюсь в кровать. Оттуда с опаской кошусь на зеркало. Там пусто. Всё-таки ведьма мне померещилась?