— И почему я не удивлён, — хмыкнул Ричард на том конце. — Ну как продвигается ваше общений с госпожой Фелиной? — Надо же, даже имя запомнил. Его Величество вообще производил на всех обманчивое впечатление — слишком мягкий, изнеженный. И только несколько человек знали, каков он на самом деле. Несмотря на кажущуюся мягкость Ричард имел железную хватку, а временами был даже жесток. И лучше бы не стоять у него на пути. Достаточно того, сколько он выслеживал Наставника и всех тех, кто стоял за этим переворотом семь лет назад. Допустив один раз ошибку, едва не стоившую ему жизни, он не успокоится, пока не исправит её. Поэтому, наверное, Его Величество и приблизил его к себе. Всё-таки он как никто понимал его самого.

— Ничего нового, — Действительно он не узнал ничего нового. А в личные переживания он не собирался посвящать даже Его Величество. Хватало тех дней каждый год, после которых Тобиас презирал себя за слабость.

— Ты по-прежнему уверен, что это — твоя Кэти?

— Более чем, — хмыкнул Тобиас. Вспомнился какой-то отчаянный взгляд глаз госпожи Фелины. Так могла смотреть только она.

— Вот как… — Его Величество немного помолчал, затем добавил. — Я пока тоже ничего не нашёл. Но мне и в голову никогда не приходило искать выживших после той резни. Я думал, что это невозможно, — в его голосе звучала досада. — Но теперь я, по крайней мере, знаю где искать. — Он помолчал немного, а потом добавил. — Есть сведенья, что всё случится совсем скоро. Твой знакомый снова воспрял духом и собирает своих людей.

— Я понял, — ответил он, и король отключил разговорник.

И то что он услышал его совсем не радовало. За свою жизнь он не дал бы много, зато постарался, чтобы Наставник больше никогда и никому не навредил. Но сейчас, когда от него зависела Кэти…

Тобиас сжал руки в кулаки. Она снова заставляла чувствовать себя живым, ощущать, как кровь бежит по жилам, как бьётся сердце. И он сделает всё, чтобы она уцелела в этой схватке, даже ценой собственной жизни. Слабость может слишком много ему стоить.

На занятие он как всегда пришёл вовремя. И как всегда она ждала его.

— Входите, госпожа Фелина.

Она вошла и сразу подняла на него глаза. И он больше не видел в них страха. Она не боялась его.

— Я так понимаю, вы ничему новому не научились?

— Мне не с кем дома упражняться, — тихо ответила она.

Ну как это не с кем?! Хотелось ему ответить. Пусть возьмёт хотя бы этого мальчишку — Фредерика. Они ведь дружили. И хотя он не видел в её воспоминаниях ничего такого. Но они могли бы… Он сжал губы. Стоило только представить, что она будет читать этого мальчишку, как его, как в груди заворочался гнев. Он не имеет на неё прав, сейчас не больше, даже меньше чем тогда, семь лет назад. И всё же он промолчал.

— Что-ж, тогда давайте упражняться здесь. Я вижу у вас не получается ставить барьер. Вы всё равно с лёгкостью сметаете мои барьеры и разрешаете мне читать вас.

— Госпожа Фелина вскинула голову. На секунду ему показалось, что она хотела что-то сказать, но она только посмотрела на него и промолчала. –Давайте поступим по-другому.

Он помолчал немного. Потом шагнул к ней. Запах роз и чего-то ещё такого знакомого заставил остановиться. Она даже пахла как его Кэти — цветами.

— Так как мы будем заниматься? — Её голос вывел из оцепенения.

Не думать о ней! Пусть лучше ненавидит, иначе он уже не сможет держать себя в руках.

— Помните, я говорил о мерзости, что прячется в душе у каждого? А у Читающих как правило достаточно неприятная работа — вытаскивать всю эту мерзость на белый свет. У вас ведь тоже наверняка есть то, что вам стыдно вспоминать. И вот сегодня моя задача будет вытащить это ваше воспоминание и прочитать его, а ваша задача — не дать мне это сделать.

Он думал, что она будет возражать. Вскинет голову в знакомом жесте и посмотрит в глаза, гордо и немного надменно. Но госпожа Фелина его удивила.

— Мне нечего стыдиться, — сказала она тихо. — И нечего скрывать. Если хотите — смотрите, — и протянула ему руку таким знакомым жестом.

«У меня нет от тебя секретов» вспомнилось вдруг и рука, протянутая в таком же жесте. Тобиас застыл на месте. Больше всего на свете ему хотелось, наплевав на всё, шагнуть к ней, сжать её руку и позволить прочитать всего себя до дна. Все мысли. Пусть она знает о том, что она — его Кэти. И пусть все катятся куда подальше. Но он боялся. Боялся её жалости и ненависти. Боялся, что не сможет её уберечь снова. Она больше не для него. Так будет лучше. И всё-таки ещё секунда — и он не выдержит и позорно убежит отсюда.

Несколько минут борьбы, и он всё-таки ответил, придав голосу нужную невозмутимость.

— Вполне верю вам, госпожа Фелина. Но в таком случае вы никогда не научитесь ставить барьер и сможете распрощаться со своей мечтой об учёбе и пансионе. Я ведь уже говорил вам мнение его Величества, — и он усмехнулся. Наверное, смотрелось жалко, но Тобиас попытался. — Так что представьте на моём месте Тавира. Ему вы тоже хотите показать всё?

Он издевался и знал это, он провоцировал специально. Тобиас привык так жить и говорить, привык к ненависти и шепоткам за спиной. И вот только с госпожой Фелиной ему впервые за много лет не хотелось обижать и делать больно. Но он не мог по-другому!

— Да как вы смеете? — Рассерженно прошипела она.